Останься единственным

– Мне не жарко, – сообщает и скидывает плед с плеч. – Не мороз же.

– Утром прохладно.

– И что? – выдвигает. – Я мокрая вся.

Толкается бедрами, задевая вставший член. Ухмыльнувшись, нагло предлагает:

– Не веришь – потрогай.

И снова ерзает. Я тут же перехватываю ее за ягодицы, вынуждая остановиться. Веду ладонями по спине, опускаю руки ниже и снова накидываю плед на плечи.

– Если мокрая – тем более нужно укрыться.

Делаю вид, что не понимаю. Кира несколько раз непонимающе моргает, а затем, отодвинувшись, стаскивает с себя майку, представляя моему вниманию белоснежную грудь с острыми нежно-розовыми сосками.

– Жа-а-а-арко, – тянет.

Я видом насладиться не успеваю, как она запускает руку себе в шорты. Закатив глаза, сообщает:

– Мокрая, я же говорила.

Мать вашу… не понимаю, когда она успела потерять свою скромность. Не смущается ведь даже.

– Ох, – выдыхает.

Я же… я, блядь, могу только представлять, как двигаются ее пальцы по наверняка разбухшему клитору.

Опрокинув Киру на диван спиной, заменяю ее пальцы своими. Мокрая. Такая мокрая, невероятно. Не соврала ведь.

Кира охает, стоит мне прикоснуться. С хрипом выдыхает, томно тянет воздух носом. Позволяет мне растирать влагу между ее ног. Конечно, позволяет. Мы женаты и оба этого хотим. Оба голодные, непредсказуемо развратные. Я часто ловлю себя на мысли, что понятия не имею, что может выдать Кира. Как не ожидал, что она начнет себя трогать. У нее, интересно, так же? Тоже не знает, что придет мне в голову?

Стащив с Киры шорты вместе с трусами, устраиваюсь между ее ног. Одичало пялюсь на нежную розовую плоть, поблескивающую от смазки. Вдыхаю запах ее желания и дотрагиваюсь до дрожащего клитора языком. Ловлю дикую дрожь ее тела и сам улетаю на эмоциях. Шумно выдыхаем в унисон. Едва не свистим, так хрипло выходит.

Слегка сместившись, касаюсь губами внутренной части ее бедер, вижу, как ее подбрасывает. Нравятся эти эмоции, напитываюсь ими, как одержимый. Кроет. Конечно, кроет. Рядом с ней – постоянно. Чувствую себя лет на пятнадцать моложе, хотя и так никогда не считал себя стариком.

До оргазма доводить ее не планирую. Так, чисто завести, раззадорить, до исступления дойти вместе, но когда Кира так громко стонет и упорно зарывает пальцы в мои волосы, меняю расклад вещей. Ударяю языком по клитору, слегка покусываю, засасываю, а затем аккуратно ввожу в Киру пальцы. Слышу растянутый выдох, слышу и, блядь, завожусь еще сильнее.

Когда моя жена вскрикивает от оргазма – задыхаюсь и, быстро стянув с себя боксеры, вхожу в нее одним резким толчком. Кира вскрикивает и обхватывает мои бедра ногами. Собирает ноги на моей пояснице, позволяя войти в нее глубже. Дальше, сильнее, чувственнее. Я держусь, конечно, чтобы не перебарщивать, хотя с ней это всегда сложно, всегда. На разрыв.