Я буду твоим единственным

Когда общался с наставниками, и они мне сочувствовали и рассказывали, что взяли нового хирурга на мое место. Из-за бабы карьера пошла по пи**е. И где баба теперь? Мои родители столько сил вложили в мое образование, они смотрели на мои руки и молчали. Я не то что оперировать, я ложку поначалу ко рту поднести не мог. Все расплескивалось.

И дело не в жалости. В то время я не чувствовал отчаяния, оно накинулось на меня позже, когда трудился в другой стране. А в то бесконечно длинное лето я не размышлял о суициде. Знал, что справлюсь. И я справился. Но если прикинуть на будущее — нах*я мне жена, что только в радости?"

"До знакомства с Полиной я, оказывается, никого никогда не ненавидел по-настоящему. Но и, судя по всему, не любил тоже. Даже речи не шло о нашем с Полиной воссоединении в ту осень, когда я уезжал миротворцем. Если бы я откликнулся на ее жалобное «прости», я перестал бы уважать сам себя.

У меня рядом с ней кожа загорается. И сердце на разрыв колотится. Только с ней так было с первого дня. Такое не забыть, не выкурить.

Но как же дорого это счастье обходится!

- Она красивая, Илья? - спрашивает Полина. И я прикрываю глаза. Это ожидаемо. Самая ревнивая девочка на свете начнет крушить мир, который оказался неидеальным. - Тебе с ней так же хорошо было, как со мной? Вот как сегодня? Да? Или лучше? А она слышала твой акцент?

Я опускаю голову и зажмуриваюсь.

В глубине души Полина совсем не изменилась. Та же самая искренняя, ранимая, эмоциональная девушка. И я бы радовался этому. Я бы... ее простил за все. Сейчас бы наша жизнь была другой — лучше. Я старше, у меня больше возможностей. И я бы никогда не попал в такую ситуацию, в которой оказался пять лет назад. Я бы позволил себе Полину. Потому что хочу ее, хочу с ней быть. Надо мне это. Вот надо, и всё. Ни пять лет, ни десять, ни пятьдесят это не изменят.

Но я больше не один. И мне нужна женщина, которая примет моего ребенка. Остальное все — интрижки и секс без обязательств.

- Ладно, не отвечай, - говорит Полина. - Несложно догадаться.

Вот и поговорили. Надо одеваться и ехать. Мне еще ребенка купать и укладывать. Мне вот это всё больше некогда.

- Я знаю, что шокировал тебя, - стараюсь говорить мягко. - Если ты после этого не сможешь со мной работать — я пойму. Будешь стоять с другим хирургом. Если не захочешь больше приезжать со мной сюда — я тоже, несомненно, пойму. Поля... Полина, не плачь, пожалуйста. Если тебе будет нужна какая-то помощь или поддержка — просто знай, что я в городе и я тебя не оставлю. Что бы ни случилось. Наверное, я именно для этого и вернулся. Мешать твоей жизни я тоже, разумеется, не стану.

Как бы там ни было. Тоже опускаю глаза. Даже надеяться было глупо. Абсурдно смело.

- Илья, - она вдруг подходит ко мне, садится рядом и берет мою руку. Сжимает. - Так у него, получается...