Единственный (СИ)

Обойдя ее, направляюсь к кассам и оборачиваюсь, только сделав заказ.

Яна сидит на стуле и смотрит на меня через зал. Время ожидания — десять минут. Прежде чем вернуться за стол, иду в туалет отлить. То, что полустояк позволяет это сделать, — радует.

Вымыв руки, достаю из кармана шорт телефон.

«Ключи с собой? — читаю сообщение от бати. — Я тоже по бабам».

Ответив утвердительно, пару минут занимаюсь тем, что считаю долбаных овец.

Заказ готов к тому времени, когда возвращаюсь на кассу. Забрав поднос с едой, доставляю его к столу, где Яна сидит, зажав ладони между плотно сжатых коленей.

Карие глаза сверлят мой лоб, на щеках появляется краска.

На самом деле, реакций и эмоций мне от нее всегда с лихвой хватает, суть в том, что я не знаю, как их расшифровать.

Сажусь на стул, уперев локти в колени. Я хочу быть ближе, и делаю это — почти задеваю ее колено своим.

Глава 35

Честно говоря, еда — это последнее, о чем я думал все это время, но, когда Яна начинает есть пиццу, мой аппетит просыпается. Запах сыра дразнит. Выглядит этот сыр тоже дразняще, как и процесс его поедания.

Оттяпав от треугольника маленький кусок, Яна жует и ловит мой задумчивый взгляд.

В нашей с батей жизни был период, когда пицца оказалась ежедневным рационом и для меня, и для него. Мы стали постоянными клиентами городской доставки, как только она появилась и начала развиваться.

— Хочешь? — кивнув на тарелку, неуверенно спрашивает Яна.

Возможно, мне стоит пересмотреть свои отношения с пиццей, ведь подсознание без раздумий заставляет ответить:

— Да.

Она облизывает губы, а я обхватываю пальцами ее запястье и тяну к себе. Выходит коряво и ни хера не эффектно, но все же кусаю пиццу, вывернув шею. Поглощаю кусок с того места, на котором остановилась Яна, и эта братская дележка вызывает у нее небольшой ступор.

Расширяю границы запивая съеденное соком из ее стакана, — себе я взял воду, и бутылка стоит на столе нетронутой.

Чувствуя себя полным придурком, обтираю салфеткой губы. Я чувствую себя просто гигантским придурком и прячу от девушки глаза, пробормотав:

— Вкусно.

Поднять на нее взгляд не решаюсь еще как минимум полминуты, все это время Яна не издает ни единого звука. Когда на нее смотрю, нашего «общего» куска в ее руках больше нет. Она запивает его соком, глядя в окно."

"Опустив лицо, смотрю на свои руки. Собираю ладонь в кулак и массирую костяшки, раздраженный собственной тупостью.

— Можно кое-что спросить?

— Можно даже без разрешения, — отвечаю, продолжая мять кулак.

Поднимаю лицо в тот момент, когда Яна чуть подается вперед и, приподняв рукав моей футболки, пробирается под него пальцами.