Единственный (СИ)

У меня спрашивают режим работы зала, и я произношу цифры на автомате, ведь все мое внимание сконцентрировано на том, чтобы не накосячить, пока пробиваю клубные карты Артура Палачева и приятеля, который к нему присоединился. Выдавая им ключи от шкафчиков и полотенца, поднимаю глаза и врезаюсь в направленный на меня взгляд Палача.

Мое сердце пропускает удар.

Несмотря на то, что теперь я отчетливо представляю, как пользоваться презервативами, внимание этого парня, даже мимолетное, меня пугает. Может, дело в том, что взгляд у него тяжелый, а может, в том, что я все еще девственница и воспринимаю парней угрозой на каком-то чертовом ментальном уровне, но я даже рада, что этот никогда со мной не здоровался.

Прежде чем отвернуться, я натягиваю на лицо дежурную улыбку и произношу:

— Хорошего дня.

Я желаю его и себе тоже, ведь у меня есть еще один день, очередной день, чтобы переварить тот факт, что другой парень, тот, в которого я так отчаянно влюблена, предпочел мне мою подругу.

Глава 2

Подруга напоминает о себе звонком на мобильный, в то время как я полностью погружена в обзвон потенциальных клиентов. За каждого нового клиента нам доплачивают, но мне посчастливилось откопать в этих древних списках только парочку желающих возобновить тренировки.

Положив трубку рабочего телефона, секунду смотрю на дисплей, где во весь экран растянулась фотография Божены.

Звонить по утрам для нее не в новинку. Она тоже работает. В отеле неподалеку ее взяли стажером, повезло…

Моя подруга — блондинка. У нее лицо сердечком и губы тоже. Нас никогда не принимали за сестер, мы слишком разные. Мои волосы каштанового оттенка, а глаза карие. И я выше Божены на голову, зато ее фигура — точеные песочные часы, а моя — без особых изгибов.

На экране подруга показывает язык; этой фотографии уже много лет, но она всегда мне нравилась, поэтому кочевала со мной с телефона на телефон, и этот снимок лишь подчеркивает возникший между нами барьер, ведь отвечать на ее звонки теперь колоссально тяжело.

Взяв смартфон со стола, указываю на него пальцем, изображая для напарницы, что мне нужно отойти. Она поднимает вверх большой палец и возвращается к раскладыванию чистых полотенец.

— Привет! — голос Божены в трубке звучит жизнерадостно, но я всеми фибрами души чувствую, как это наигранно.

Теперь именно так мы и общаемся — наигранно.

Будто боимся произнести лишнее или случайно свернуть не туда. В основном этого боится она. И меня слегка тошнит от ее дерьмовых актерских способностей.

Месяц назад на одной тусовке мы познакомились с парнем, в которого я влюбилась с первого взгляда. Именно меня он повез домой. Меня, а не ее. А потом поцеловал.

Это было незабываемо. И неповторимо.