Единственный (СИ)

Это в сети?

Закрывшись в туалете спортклуба, я сношу свои соцсети. Все! Тыча пальцами по экрану, сношу годы своей чертовой жизни, запечатленные в фотографиях. Моменты, друзья… бывшие и все остальные… все отправляю в корзину. Стираю. Уничтожаю, чтобы в интернете от меня не осталось даже следа!

Майя смотрит на меня удивленно, когда возвращаюсь за стойку, а я ищу в ее взгляде подвох. Насмешку, издевку, брезгливость… ищу и не нахожу, понимая, что только что начала сходить с ума, ведь ищу то же самое в глазах всех окружающих и встречных, пока возвращаюсь домой знакомым маршрутом.

Взгляд прячет только мой брат, когда встречает на пороге."

"На его щеках появляется краска смущения.

— Я там… картошку пожарил… — бормочет, пока плетусь в свою комнату и плотно закрываю дверь.

Одежда, которую с себя стаскиваю, кажется неподъемной. Роняю ее на пол, заворачиваясь в халат. На стук в дверь отвечаю тихое:

— Да.

Никита проскальзывает в комнату и мнется, когда бросаю на него взгляд.

— Ян… — говорит. — Хочешь, я тоже заявление напишу?

— Нет… — отвечаю с глухим смешком.

Если бы мы могли за себя постоять, его не пришлось бы писать и в первый раз…

Если бы я только знала, чем это обернется… но даже сейчас я не уверена, что поступила бы иначе! Ведь все это можно пережить, а вот потеря достоинства на всю жизнь отпечаток!

— Может отцу позвоним?

Эту мысль, когда она пришла мне в голову, я отбросила в ту же секунду, как она появилась.

Одно то, что его номер почти никогда не болтается у нас в недавних вызовах, говорит о том, как часто мы вообще это делаю — ему звоним. На день рождения, тридцать первого декабря и еще пару раз в году, может быть. Мой отец видеооператор, и уже пять лет живет в Москве. Работает на федеральном телеканале, у него там отличная карьера. Он круглый год колесит по стране, и для нас с Никитой всегда занят.

— Нет… — повторяю.

Мы просто подождем.

С этой мыслью я укладываюсь спать. Падаю в свою кровать, тону в ней и прячусь, а когда закрываю глаза, перед ними стоят те картинки.

Такие пошлые. Чудовищно пошлые. Раскинутые ноги, голые мужчины…

Ору в подушку, ударяя по ней кулаком. Даже мой спрессованный в труху мотороллер не оставил бы в душе такой след.

На работу утром я прихожу с новым страхом — меня уволят. А почему нет?! Я теперь звезда порно, и хоть еще никто, кроме моего брата, об этом не обмолвился, это не успокаивает.

— Кофе хочешь? — интересуется моя напарница. — Если хочешь, сходи, я одна подежурю.

— Нет, ты иди, — мотаю головой.

Со сном у меня и так проблемы, не хватало только их усугубить.

Я делаю свою работу бездумно: выдаю полотенца и ключи. Делаю ее так, пока не поднимаю голову на очередной хлопок двери, чтобы увидеть, как в фойе клуба заходит Артур Палачёв.