Единственный...

В те дни испытывал по-настоящему адскую боль, вонзающуюся в голову подобно миллиардам копьев и разносящую по телу ядовитые импульсы, больше похожие на то, что его тело до костей пробивали ножи, раздирая плоть. Из-за этого он паршиво соображал, но он отчетливо помнил документы, в которых говорилось, что Макри мертва.

Он жил реальностью, но чаще всего находился в бездне своих мыслей и порой желал остаться там навсегда. Там Чара была жива и он находился рядом с ней. Обнимал, целовал и бесконечно долго смотрел в ее глаза. Разговаривал с ней. Говорил все, что не успел сказать. То, что уже никогда не получится произнести. И уже не исправить того, что он сделал. Не извиниться и не убрать пустоту из ее глаз. Макри умерла из-за того, что ее сбила машина, но Кириан считал, что это он ее убил. Сделал это на том чертовом «Зимнем вечере».

И лишь в своих мыслях он все еще имел возможность прижимать ее к себе.

Возможно, именно поэтому Кириан до сих пор не сходил на могилу Макри, которая, как он узнал, находилась в Кастории. Увидеть ее, означало окончательно принять то, что Чары больше не было.

Но все же он каждую неделю приходил к дороге, на которой сбили девушку. Садился на бордюр и на дорогу впереди себя клал цветы. Смотрел на то место, где лежала Макри и будто бы вновь ее видел.

Раз за разом ощущал, как по телу протекал ад, но не отрывал взгляда от того места.

Когда Кириан увидел ее в пустой аудитории, он решил, что его мозг воспалился из-за жесткого недостатка сна и постоянных мыслей о Макри. Ее тут просто не могло быть. Это лишь видение, но, дьявол, какое же классное.

Агеластос уже был согласен окончательно сойти с ума, лишь бы чаще ее видеть, но оказалось, что это не игра его воображения.

Это действительно была Чара. Она и раньше была для него чертовски привлекательной. В своих растянутых свитерах и очках, закрывающих чуть ли не половину лица, она выглядела лучше всех, девчонок, которые были у Кириана.

Но сейчас она выглядела так, что зверь внутри Агеластоса тут же завыл от голода. Вот только, разве он имел право прикасаться к ней? Нет. Не после того, что он сделал.

Главным было то, что Кириан получил второй шанс. Произошло то, что казалось невозможным и безвозвратно утерянным. Хотя, первое время Агеластос не мог поверить в то, что Чара действительно была рядом. Это казалось сном. Сбывшейся мечтой."

"Насколько же сильно ему хотелось прижать ее к себе и больше никогда не отпускать. Оберегать ее, словно она состояла их хрупкого стекла. Даже когда девушка просто подходила к дороге, все внутри него напрягалось и так сильно хотелось взять ее за руку.

Она была его сокровищем, воздухом и жизнью. Макри была для него всем.

Его будущей женой.

Живя без Чары, он много думал и о многом размышлял. В его мыслях она была его женой и его семьей.