Далекий мой, единственный...

Она смотрела на осунувшееся лицо Ильи, темные круги под глазами, заострившиеся скулы, замедленные от накопившейся усталости движения, и внутри что-то замирало и рвалось ему навстречу.

Юльке было так больно и плохо, что она сбежала рисовать. Илья с Тимочкой приходили несколько раз ее проведать, приносили бутерброды с чаем, стояли смотрели, еще раз приходили и помогли отнести домой все причиндалы, Тимик с серьезным личиком нес кисточки, зажав их в кулачок.

Тимка в мужской компании, с папой и Павлом Игнатьевичем, первый раз в своей жизни парился в бане. Илья рассказывал, как он визжал от восторга, когда его обливали водой, и рвался назад в парилку. Отец уложил его спать (обошлось без требований к Юльке под бок, так ребенок утомился). Они посидели за столом с хозяевами, никуда не торопясь, глядя на закат, тихо разговаривали.

Утром провожали Илью. Юлька стояла у калитки с Тимошкой на руках, малыш махал ладошкой папе, а она смотрела вслед удаляющейся машине и обвиняла все высшие силы: «Господи! Тебе что, нечем заняться?! Зачем же делать меня такой несчастной? Зачем снова, который раз, ты впускаешь его в мою жизнь, не забыв напомнить при этом, что все не-воз-мож-но?!»

Следующие два дня она ходила сама не своя, вспоминая его голос, лицо, движения, слова, руки, глаза – целый мир под названием «Илья Адорин».

Свалился же на ее голову!

Ни разу после того дня он так не приезжал, чтобы один и на весь день с ночевкой. Приезжали мама с папой по очереди, отдохнуть, загрузить Юльке холодильник продуктами и проверить, как тут поживает дочь.

Хорошо поживает. Нормально.

Если не считать постоянного страха и ожидания, что в любой момент появится Илья, а ее силы духа не безграничны, она может не выдержать и сотворить любую глупость. Например, признаться ему в любви или напиться втихаря от безнадежности и тоски, с тем же конечным итогом – признанием в любви, усугубленным требованием ответить взаимностью.

Но он так и не приехал. Наверное, слава богу!

Приехала Лена на двадцать шестой день их безмятежной жизни на даче.

У Юльки оборвалось сердце, предупредив: что-то будет, когда она увидела остановившееся у калитки такси.

– Ау! – весело позвала, входя на участок, Лена. – Хозяева, вы дома?

– Мы здесь! – неприветливо отозвалась Юлька.

– Юлечка! – обрадовалась Лена. – Здравствуй, дорогая! Забери, пожалуйста, из машины пакеты, там продукты для вас и что-то еще родители твои передали, я не знаю, не смотрела.

Юльке очень хотелось скорчить рожу и послать эту Леночку… но она сдержалась и одернула себя – не одиннадцать лет, и перед ней не девушка Инга.

Лена находилась в превосходном настроении. Не спуская с рук, целуя и тормоша Тимку, она сидела за столом на веранде и что-то увлеченно рассказывала, давала наставления и указания.