Далекий мой, единственный...

Кирилл обожал и очень ценил Юлины фирменные блюда, которых у нее имелось множество, но на это очень часто не хватало времени.

Она решила вдруг его сегодня побаловать.

ИЛЬЯ

Поняв, что третий раз перечитывает один и тот же документ и не улавливает ни фига информации, Илья бросил листы на стол и откинулся в кресле. Он обвел взглядом кабинет и вдруг почувствовал, что если прямо сейчас не уйдет отсюда, то взорвется.

Раздражение на работу, на партнеров, на бесконечные встречи, переговоры и рутину бизнеса нарастало в нем как снежный ком. Илье так все осточертело! Он как-то держался, стараясь сосредоточиться, взять себя в руки, откровенно недоумевая, откуда взялось это настроение.

«Ничего не хочу! Обрыдло! – подумал Илья. – Да что же это такое?! С чего бы это?»

За последние недели он потерял интерес ко всему, наверное, и к самой жизни, и как бы ни возмущался сейчас, обманывая себя, Илья знал, когда и почему это началось.

Ну конечно, знал!

– Ладно! – решительно заявил он самому себе и хлопнул ладонями по столу. – Раз пошла такая песня…

Резко поднялся, собрал документы со стола, некоторые положил в портфель, остальные сунул в сейф, надел пальто, взял портфель и вышел в приемную.

– Оля, – требовательно обратился он к молоденькой секретарше, – отмените все встречи на сегодня. Меня ни для кого нет!

– Илья Андреевич! – перепугалась секретарша. – У вас сегодня встреча в министерстве!

«Да пошло оно!» – подумал с раздражением Илья, но решил секретаршу не пугать своими настроениями.

– Найди Колобова, пусть он съездит! А лучше пусть договорится перенести встречу.

– Вас по мобильному искать?

– Нет, меня никак не искать!

– Но как же?.. – лепетала все-таки перепугавшаяся Оля.

«А никак!» – мысленно ответил ей Илья, выходя из приемной.

Очутившись в квартире, Илья бросил на столик в прихожей портфель, снял ботинки, пальто и пошел в кухню, по дороге стянув с себя пиджак, галстук и не глядя кинув их на стул. Достал из холодильника бутылку минеральной воды, сделал несколько больших глотков прямо из горлышка и, посмотрев в окно, спросил у себя, а может, у кого-то еще:

– Чего ж так хреново-то, а?

Да знал он чего! Знал!

И от этого ему становилось совсем муторно на душе.

Юлька! Маленький замечательный Рыжик!

Илья поставил бутылку с водой на стол, прошел в гостиную, лег на диван и посмотрел в потолок. Он подумал, что уже много лет, когда вспоминает о ней, чувствует себя виноватым. Это чувство стало привычным, неизменным, похожим на застарелую хроническую неизлечимую болезнь.