Далекий мой, единственный...

Не переставая радостно тараторить, Юлька закрутила волосы в пучок и, не глядя, принялась втыкать в него шпильки.

Она отрастила волосы. Раньше Юлька всегда подстригала их сантиметров на десять ниже плеч, сейчас же густая рыжая шевелюра струилась по спине почти до талии.

Адорин успел рассмотреть ее всю и сразу, до мелочей, обратив внимание даже на еле заметную царапину на лбу, подрагивающий бирюзовый кулон в ложбинке груди, слегка накрашенные ресницы и легкие золотистые тени на веках.

Юлька подняла руки, вкалывая шпильки, полы жакетика разошлись, грудь подскочила, упершись сосками в бирюзовую вышивку на блузке.

«Твою мать!» – чуть не взвыл Адорин.

И быстро сел на диван, перевел взгляд на картины, стоявшие у стены, – отвлечься, остудить себя. Картины были везде: стояли в подрамниках и без них, стопками прислоненные к стене, висели, лежали по всей комнате.

– Не предлагаю тебе ничего ни пить, ни есть! – звонко говорила Юлька, не заметив его реакции и быстрого движения, нога на ногу, прикрыть предательскую эрекцию. – Я завтракаю в кафе внизу, в нашем доме. Ты, когда шел, не заметил?

– Нет.

– Там хозяин Яцек, наполовину поляк, наполовину чех, как он говорит. Мы с ним целый месяц приспосабливались друг к другу. Он очень своеобразный. Я растолковывала ему, какой предпочитаю завтрак. Яцек сначала делал вид, что не понимает, и готовил все не так. Тогда я пришла к нему в кухню и показала, какие люблю тосты, бутерброды и омлет, и сама сделала себе завтрак. Теперь мы вполне друг другом довольны – я плачу ему больше остальных, а он старается каждый раз что-то добавить от себя: вкусную булочку, кофе покрепче и всякое такое. И всегда сам мне подает, хотя у него полно официантов. Сейчас увидишь! Он меня обожает!

«И не он один!» – усмехнулся про себя Адорин.

– Ты стала… – Илья неопределенно махнул рукой, подбирая слово.

– Какая? – заинтересовалась Юлька.

– У тебя очень чешский, местный быт, – он указал на комнату. – И ты такая пражская, в одежде национального направления.

– Мне нравится их трикотаж с национальными мотивами, я экспериментирую! – объяснила Юлька, сверкая глазами.

– Ты отрастила волосы.

– Ты заметил! – обрадовалась Юлька, как ребенок неожиданной конфете. – Так гораздо удобней, от длины и тяжести они меньше вьются, и их легче уложить. Я готова. Идем?

– Идем, – согласился Илья, вставая с дивана резким движением. С неуместным заявлением тела он успел справиться.

Яцек действительно был колоритной фигурой. Килограммов ста двадцати, высокий здоровенный мужик, не толстый, а мускулистый, улыбнулся Юльке, изобразил скорбь, увидев Адорина, и на смеси русского, польского и чешского наигранно опечаленно сказал:

– Ты нашла себе муж? А как же Яцек? Яцек Юлию кохает!

– Я теж тэбэ кохаю! – рассмеялась она.