Первый, случайный, единственный

И она дважды поддалась на этот незамысловатый и, в общем-то, искренний охмуреж – на обаяние Игоревой беспомощности… Но теперь она знала цену всему этому и обаянию его, и беспомощности, так что старался он, конечно, напрасно. Полина даже хотела сказать ему об этом, но не сказала. А зачем говорить? Все равно она посидит здесь с ним и уйдет, и какая разница, с объяснениями она это сделает или без объяснений?

Она ткнула пальцем в первое попавшееся название в меню. Название оказалось смешное – «Детский мат».

– Это что? – спросила Полина официанта, одетого в костюм шахматного слона – точнее, офицера.

Название «офицер», кажется, было неправильное, но Полине оно нравилось больше, чем правильное «слон».

– Это пицца, – сообщил официант-офицер.

– А что же в ней матерного? – удивилась Полина.

– Количество компонентов, – объяснил тот. – Столько же, сколько ходов требуется для детского мата. Это, если вы знаете, мат в три хода.

– Ну, давайте вашу трехходовку, – кивнула Полина.

Как назло, вспомнилась курица, которую они с Георгием ели в нескладный вечер его отъезда, и аппетит совсем пропал.

– Может быть, ты хочешь что-нибудь пооригинальнее? – спросил Игорь. – Зачем же обычную пиццу?

– Да какая разница, обычную или необычную? Это ерунда, – ответила Полина и сразу же опять вспомнила Георгия.

Он говорил «это ерунда» довольно часто, и глаза у него при этом так светлели, что по сравнению с этим ей все казалось ерундой.

«Зато принесут быстро», – подумала она.

Сидеть с Игорем в ресторане – это было все равно что разбирать лески с подковами. Хоть какое-то занятие, и только.

Пиццу действительно принесли быстро, и она действительно оказалась незамысловатой. Большая, на всю тарелку квадратная лепешка была расчерчена на белые и черные квадраты. Квадраты были сделаны из грибных ножек и шляпок, а воткнутые в них маленькие пешки и фигуры – из сыра и темно-красной ветчины.

Игорь собрал со своей пиццы ветчинные фигурки и переложил их на Полинину тарелку.

– С глазами так и не ешь? – вспомнила Полина.

– Ты просто взгляни на меня другим взглядом, – не отвечая, попросил он. – И сразу поймешь, что заблуждаешься на мой счет.

– Да зачем же я буду на тебя каким-то другим взглядом глядеть? – пожала плечами Полина. – Я уже и прежним все прекрасно разглядела.

Она наколола на вилку белых короля и королеву и отправила их в рот.

– А может быть, не все? – Он смотрел на нее так, словно от каждого ее слова зависела его жизнь. – Может быть, даже совсем не то ты во мне видела, что есть на самом деле?

– Может быть, – не стала спорить она, отковыривая от пиццы белую клеточку.

– Полина, я без тебя, как… Без тебя у меня нет сил жить, – сказал он.

– Это, по крайней мере, честно, – кивнула Полина.