Первый, случайный, единственный

Просто привязали веревку к дереву, и Георгий услышал голос Рамазана – или Вахи? – черт их знает:

– Слушай, если убежать попробуешь, сухожилия подрежу, дальше на карачках поползешь. Понял, да? Ну, отдыхай.

Георгий упал на заросшую травой и покрытую прелой, прошлогодней еще листвой землю и мгновенно заснул – вернее, провалился в забытье.

…Все, что происходило с ним в следующие недели и месяцы, так сильно напоминало кошмарный сон, что он и в самом деле перестал понимать, что с ним происходит: спит он, бодрствует, бредит? Тем более что и ранение оказалось хотя и сквозным, но мучительным – поднялась температура, голова постоянно кружилась, и вдобавок он ухитрился простудиться. Он ведь вообще легко простужался – южный, степной, даже за время, прожитое в Москве, не привыкший к холодам человек… В Чечне, правда, холодов пока не было, но ночевки на голой земле сказались немедленно.

Поэтому, когда Георгий понял, что его наконец куда-то привели, он почувствовал только облегчение. Хотя то место, где он очутился, ничего хорошего ему не обещало.

Наверное, это был лагерь в горном лесу. Георгий успел его увидеть только мельком, как только сняли с глаз повязку, но ему показалось, что боевиков здесь много. Потом его столкнули в траншею, и, пройдя по ней метров двадцать, он оказался в землянке, потом – в яме, которая находилась в углу этой землянки, потом – в длинном лазе, по которому пришлось ползти, и наконец – в следующей яме, отделявшейся от лаза решеткой. Видимо, это и был конец пути, потому что отсюда двинуться было уже некуда. В том числе и вверх – высоты эта подземная тюрьма оказалась такой, что выпрямиться в ней не мог бы и совсем невысокий человек, и уж точно не мог этого сделать Георгий: на его двухметровый рост она рассчитана не была, хотя в ней можно было даже вытянуть ноги, если лечь на матрас в углу.

«У нас с Ниной в Чертанове тоже матрас вместо кровати был», – медленно, как-то бесчувственно подумал он, садясь на это сырое, склизкое ложе.

И тут же почувствовал, что весь матрас под ним шевелится. Он был полон червей или каких-то жуков – на ощупь Георгий не понял, а тьма в яме была такая, что разглядеть что-либо не представлялось возможным. Да и что толку было разглядывать?

Он сполз с матраса и лег прямо на землю, подтянув колени к подбородку и стараясь не шевелить левой рукой, чтобы не разбередить только-только переставшую кровоточить рану.

Если бы не молодость и крепкое, несмотря на простуды, здоровье, конечно, он всего этого не выдержал бы. Да спасло еще и то, что все-таки стояло лето, притом сухое, без дождей, и поэтому земля была не слишком сырая.

Первая яма через неделю сменилась второй, потом третьей.