Единственные

Картина, что открывалась перед его глазами, была настолько интимно-нежной, что у него запершило в горле.

Руслана чуть-чуть оголила грудь, и ротик Богданчика сразу же сомкнулся на соске. Малец довольно зачмокал, для удобства обхватив мамину грудь руками, чтобы уж наверняка.

С самим Захаром происходило нечто невероятное. Он надеялся, что снова в ближайшее время поприсутствует при кормлении. Увидит общение мамы с сыном. Вроде бы ничего сверхъестественного. Миллионы женщин в мире каждый день кормят ребенка грудью. И между тем у Волгарского всё переворачивалось в душе.

Лана была восхитительна с утра, полусонная, с растрепанными волосами. В постели. Рядом с ним. А он не имел права к ней прикоснуться.

Не удержавшись, Захар всё же протянул руку и осторожно погладил спину сына.

- У тебя много молока?

Вопрос был провокационным.

Как и все, что происходило между ними здесь и сейчас.

Лана медленно подняла голову и посмотрела на него. Щеки у девушки покрыл легкий румянец, очень идущий ей.

- Хватает.

Захар с трудом сглотнул.

- У меня к тебе вопрос…

- Да, я слушаю.

- А ты хотела бы попробовать покормить Алёшу?

Его вопрос вызвал ожидаемую реакцию. Сначала Руслана напряглась, в её глазах мелькнула растерянность, потом девушка в защитном жесте приобняла Богдана.

- Он не возьмет грудь…

Сказала тихо-тихо.

- Почему?

Он уже представил её, держащую на руках Лёшу.

- Захар.

Она произнесла его имя и замолчала, а у него снова запершило в горле."

"Как же, мать вашу, ему нравилось слышать своё имя, произнесенное её хриплым после сна голосом. Своим извращенным восприятием он уже представил, как она стонет его во время их секса. Как надсадно произносит, кончая.

И сразу же следующая картина – его Лешик у неё на руках. У груди.

Захар, чувствуя, что ещё немного, и он снова что-то скажет или сделает не то, медленно сел. Хотя и предпочел бы задержаться в постели подольше. Но оставаться тут и дальше – мучить себя, несмотря на то, что грудь Ланы и кормящийся Богданчик завораживали его.

Ничего… Увидит, и ещё не единожды.

- Я слышал, что дети-искусственники потом не принимают материнское молоко.

Лана снова кивнула и вымученно улыбнулась.

- К сожалению… Из бутылочки молочко проще течет и…

Её щеки снова вспыхнули, и она поспешно опустила взгляд на сына.

- Ничего, мы попробуем. Посмотрим, как наш парень отреагирует.

Захар и сам не заметил, как сказал «наш».

Зато заметила Лана и уже улыбнулась намного мягче, забираясь тем самым под самую кожу мужчины.

Он, уже действуя инстинктивно, считая и её, и Богдана своими, поднялся, обошел кровать, и, склонившись, поцеловал сначала Лану в лоб, потом и Богдана в затылок. Мальчик оторвался от груди и посмотрел на мужчину. Что-то проворчал на своем и снова вернулся к кормлению.