Единственные

Вот тут, видимо, Захар узнал, кому принадлежат вещи, потому что следующие его слова были:

- Вот как даже…

И Лану совершенно бесцеремонно сдвинули в сторону, проходя в прихожую. Девушка, закатив глаза, закрыла дверь, уже не зная ругаться ли ей вслух или выгонять к чертям собачьим обоих незваных гостей.

Она сглупила. Сильно.

Открыла дверь.

С другой стороны, что ей оставалось делать? Не открывать? Чтобы они звонили? Ну так слышно же, что в доме кто-то есть. Да и она не ребенок, чтобы играть в подобные игры.

Внезапно Лана разозлилась. А, собственно, в чем она виновата? Почему она должна чувствовать смущение и какой-то глупый стыд? Они сами явились к ней без звонка! И ещё с цветами! На фига, спрашивается? С какой целью? В пятницу, вечером! Им обоим больше нечем заняться?

Тем временем Волгарский резковато кинул букет на небольшой пуфик и так же, более ничего не говоря, начал разуваться. Лана молча наблюдала за ним, скрестив руки на груди.

Если эти двое пришли в её дом без приглашения, вот пусть сами себя и веселят. Она максимум что для них сделает – напоит чаем, и, так и быть, угостит шарлоткой.

Всё.

А цветы она возьмет. Они-то как раз ни в чем не виноваты, чтобы с ним бесцеремонно обращались.

Лана, как и любая девочка, питала слабость к цветам. Поставит их в ещё одну вазу. Осталось только найти вторую. Кажется, она где-то на балконе в коробке. Обычно Лана её заносила к праздникам, когда знала, что ей подарят много цветов.

Захар разделся и, повернувшись к Лане, негромко сказал:

- Игрушку, я так понимаю, из машины приносить не стоит?

Лана пожала плечами. Ей даже стало забавно.

- Большого размера?

- Мотоцикл.

Зачем годовалому ребенку мотоцикл?

Но взрослому мужчине, отцу такого же ребенка, виднее.

- Можно позже занести.

Ничего удивительного не было, что в коридоре показался Макар. Его появление - лишь вопрос времени.

- Твоей машины я что-то не заметил, - это Волгарский.

- Я на такси.

Мужчины смотрели друг на друга. К сожалению, Лана не могла видеть их лица полностью и поймать взгляды, которыми они обменивались. В ней поднялся какой-то бесенок. Сами виноваты, мужики.

И почему она не удивилась, когда услышала третий звонок?

Лана готова уже была смеяться в голос.

Правда, истерически.

Она даже не успела взять цветы. Зато, наученная горьким опытом, всё же посмотрела в глазок.

Тёма.

Лане ничего не оставалось делать, как открыть.

А он в шутливом праздничном колпаке и с красным накладным носом. В руках три надувных шара и торт. Её любимый – шоколадный.

глава 15

Все прошли на кухню.

Молча.

Ситуацию спасал Богдан, который, увидев крестного, важно протопал к нему и попросился на ручки. На Волгарского, наблюдающего за ними, Лана смотреть отказалась. Нервы дороже.

Её больше волновало – как их рассадить на небольшой кухне.