Единственные

Услышав грудной смех, раздавшийся фактически в её нижние губы, Лана всё же откинулась на подушку и попыталась вывернуться, увести бедра, не в силах более терпеть сладостную пытку.

Куда там…

Как только она собралась ускользнуть, Захар тотчас усилил захват её бедер, зафиксировал, а сам несколько раз жадно, яростно провел языком по клитору, поиграл с ним, поцеловал.

И всё.

Лану накрыло. Чтобы не кричать, девушка с силой сжала губы, уносясь в сладостную истому, содрогаясь всем телом, трепеща и жадно ловя ртом воздух.

- Вот так, моя хорошая, вот так… кончай… давай…

Захар ей не дал прийти в себя, подтянул тело на сильных руках, расставив их по обе стороны от головы Ланы, и впился горячим поцелуем в её губы, впитывая в себя последние стоны девушки. Его бедра удобно устроились между раскинутых ног, разведя их шире, и Захар аккуратно, но властно и сразу до конца вошёл в пылающее лоно, заполняя его полностью. Лана вскинула руки и обхватила ими лицо Захара, не желая отпускать от себя мужчину.

- Двигайся…

Он двигался то резко, то плавно. То до конца, то почти выходя и задерживаясь на доли секунд, за время которых она умирала и воскресала. Лана сдерживала стоны, Захар – тоже. Несмотря на то, что в комнате они были одни, они привыкли контролировать тишину.

- Кричи… кричи мне в губы…

Его глаза заволокла поволока, которая проникала в самую душу Ланы. Его глаза гипнотизировали, подчиняли. И между тем говорили больше тысячи слов. Лана чувствовала себя самой желанной, самой сексуальной.

А Захар был нереально красив. Она сквозь пелену неугасающего оргазма не могла не любоваться им. Такой большой… сильный…

Её.

Он выгнул спину, плотно сжал губы, откинул голову назад и, подав бедра в последний толчок, замер, изливаясь глубоко внутрь неё. На висках поблескивали капельки испарины. Грудь яростно опускалась и поднималась.

Лана положила руки на его плечи, оглаживая их.

- Сейчас бы лечь на тебе, но, боюсь, придавлю грудь, - прошептал он, открывая глаза и вызывая усталую, но счастливую улыбку у Русланы.

- К сожалению, есть такое дело.

- Всё равно придет день, и я доберусь до твоей груди.

- Кто бы сомневался."

"Выходил Захар аккуратно, словно опасался, что, сделав резкие движения, причинит ей боль. Он рухнул рядом на подушку и тотчас, не давая Лане шанса что-то сказать, сделать, притянул её к себе, уложив на грудь.

- Иди ко мне.

Лана не собиралась противиться. Ей было так хорошо, как не было весь последний год. Она расположила руки на мужской груди, поигрывая с кучерявыми, немного влажными волосами.

- А Леша назвал меня сегодня мамой, - негромко сказала она, не поднимая голову и не прекращая своего чертовски интересного занятия.

- И ты молчала?! – вскинулся Захар и замер всем телом.

- Я и пришла это сказать.

- Ага, в дырчатом боди.