Единственная женщина на свете

– Причину своей радости не назовете? – поинтересовалась я, устраиваясь напротив.

Он вроде бы смутился, но лишь на мгновение, хохотнул и сказал:

– Агата предупреждала о вашем своеобразном чувстве юмора. Кстати, у вас потрясающая сестра.

– Ага. Я с детства хожу потрясенная.

– Чем обязан? У вас появились новые вопросы? Все еще пытаетесь найти шантажиста самостоятельно?

– У меня только один вопрос: кто ты?

Я смотрела на него, пытаясь уловить беспокойство, на худой конец удивление. Ничего подобного. Он все понял. Это было ясно. Он все понял, но ни один мускул на физиономии не дрогнул, как любят выражаться в романах. В самой глубине серо-голубых глаз появилась усмешка. Взгляд исподлобья рождал в душе смятение, я невольно поежилась и подумала: если глаза зеркало души, в эти глубины лучше не соваться. Себе дороже.

Берсеньев поспешил улыбнуться, но улыбка вышла скорее издевательской.

– Я сам, бывает, задумываюсь над этим вопросом, – пожал он плечами.

– И как?

– Иногда выходит что-то совсем неутешительное.

– Поговорим начистоту? – предложила я.

– Давай попробуем.

– Я тебе расскажу историю, а ты кивай в нужных местах.

– А история интересная?

– Зашибись.

– Валяй, только покороче.

– Жил-был парень, ничем особенно не примечательный. Работал, крутил романы с девицами и не подозревал, что кто-то пристально за ним наблюдает. Этот кто-то снял дом в Лесном и стал являться гражданам в двух ипостасях: старичка-пенсионера и его племянника.

– Эту занимательную историю я уже слышал.

– Ну, так еще раз послушать не грех. Берсеньеву не повезло, у него не было никаких родственников, зато была подходящая внешность, что и позволило благополучно занять его место.

– Ты упомянула мою фамилию…

– Она не твоя.

– Вот как?

– Настоящий Берсеньев, отправляясь в далекую Венесуэлу, получил билет в один конец. Чтобы провернуть такое, тебе требовался помощник. И тут Берсеньев, весьма кстати, дал Милке отставку. На чем ты ее развел? На большой любви?"

"– Любовь и бабло – самая ходовая приманка, – подмигнул он.

– Мало было занять его место. Поведение шефа после возвращения из отпуска не должно вызвать подозрений у подчиненных. И в делах фирмы он что-то соображать должен. И тут без Милки никак. Несколько месяцев ушло на подготовку.

– Не такая уж интересная твоя история, – перебил Берсеньев, правда, теперь у меня язык не поворачивался называть его так. – Но дело даже не в этом. Ты можешь все это доказать? Очень верно подмечено: Венесуэла далеко, скажу по секрету, бардак там страшный, уровень преступности удручает, полиция коррумпирована… – Он вздохнул с притворным огорчением. – Чтобы их заставить шевелиться, надо хотя бы труп найти.