Единственная женщина на свете

Он словно разваливался на глазах, как механизм, лишенный важной, все скрепляющей детали. Зрелище было неприятным, и я поспешно отвела взгляд. – Она сама мне рассказала, – произнес Карташов. – Сама. А потом испугалась и просила обо всем забыть. Я и забыл… на время. А потом… безденежье осточертело, – хмыкнул он. – Бьешься, бьешься как рыба об лед… у других богатые папочки, а у таких, как я… так и сдохнешь в этой дыре. Вот я и подумал… я просто хотел купить приличную машину, понимаете?

– Чего ж не купил? – хмыкнул Димка. – Аппетиты возросли?

– У них денег до черта, не обеднели бы, – зло сказал Карташов. – В милицию они бы не побежали.

– Но обязательно поговорили бы с Ольгой. Это вы должны были понимать, – заметила я.

– Ну, поговорили бы, и что? Мне рассказала, могла еще кому-то рассказать. Я был уверен: если правильно ее настроить, она сама мне поможет. Влюбленные бабы дуры. А когда она позвонила… у нее язык заплетался от страха. Сказала, что этот тип бандит и он ей угрожал. В конце концов она бы проболталась обо мне. Я не хотел ее убивать, нет… собирался поговорить, успокоить. А когда в автосервис приехал, сам собой возник план.

– И от Ольги избавиться, и впредь доить настоящую мамашу? – хмыкнул Димка.

– Ольга ждала, когда закончится ваша встреча с клиентами, – подсказала я."

"– Да. Ждала. Я забежал домой, оставил свет включенным, какое-никакое, а алиби. До автосервиса от моего дома по прямой всего пятнадцать минут пешком, сторожа на месте не было, убрел куда-то, и офис открыт. Все как нарочно… Я подумал, это судьба. Взял машину. Когда Ольге звонил в последний раз, сказал, что буду ждать ее возле церкви за торговым центром, там по вечерам ни души. Объяснил, что машину взял у приятеля, потому что своя в ремонте. И повез ее в поселок. Поговорить можно и по дороге.

Он рассказывал, постепенно успокаиваясь, подробно и даже охотно, словно речь шла не об убийстве женщины, которая была его любовницей, а о том, как он провел вечер с друзьями. Закончив свой рассказ, вздохнул, вроде бы с облегчением, и перевел взгляд на меня.

– Ольгина сестра знала о шантаже? – задала я вопрос.

Карташов вроде бы удивился.

– Сестра? – Тут он, должно быть, вспомнил, что случилось с Милкой, и возмутился: – Да вы что, спятили? Я к ее смерти никакого отношения не имею. Откуда ей было знать? Да если бы вдруг узнала, ее-то мне с какой стати бояться? Сами подумайте?

Выходит, Ольга погибла потому, что считала Димку опасным и смогла убедить в этом Карташова. «Ломакин может гордиться своей репутацией», – с невеселой усмешкой подумала я. Он и гордился.

– Вот видишь, покаялся, и самому легче стало, – сказал Димка и потянул меня за руку. – Пошли.

– Куда вы? – растерянно пробормотал Карташов.

– За кудыкину гору.