Единственная

Вроде ничего необычного. На фигуру мне жаловаться не приходилось: стройная, длинноногая, с округлыми коленками и небольшими изящными ступнями. Хотя тоже ничего особенного и выдающегося. Обычная, среднестатистическая молодая землянка, не пользовавшаяся услугами пластического хирурга.

Подняла глаза на рантов и хрипло спросила, испугавшись какого-нибудь неизвестного изъяна:

– У меня и ноги неправильные?

Джар качнул головой, дернув уголками губ в улыбке, а вот Илэр просветил отчего-то сиплым голосом:

– Наоборот, слишком правильные. Я бы сказал, ты вся будто выдуманная.

Опять сказочно красивая?! Я мгновение-другое изумленно таращилась на него, а потом отвела глаза и наткнулась на сброшенную серую форму. Почему-то сразу вспомнила, где я, кто я и в каких обстоятельствах. Неуверенно посмотрела на своего опекуна: короткие черные волосы в искрящихся на свету капельках; черные глаза блестят, выдавая интерес; смуглая гладкая кожа сияет; широкие плечи и сильные руки буквально приковывают взгляд. Немного дольше рассматривала запястья мужчин с черными наручами и пластиной вдоль предплечья. Подумала и решилась предложить:

– Если мы тут надолго, если хочешь, я могу постирать твою одежду. Камни настолько горячие, что она быстро высохнет.

В пару гребков Джар оказался у берега, вытер лицо широкой ладонью, внимательно и слишком напряженно посмотрел мне в глаза, слишком долго раздумывая. И наконец ответил, указав рукой на свою футболку:

– Если не побрезгуешь, буду только благодарен.

Я облегченно улыбнулась, кивнула и полезла в рюкзак за мылом."

"– А можно и мою постирать? – подплыв к нам, спросил Илэр, как будто о чем-то несбыточном мечтал.

Я замерла с футболкой Джара и тюбиком мыла, прижав их к груди. Не знала, как ответить. Мне не трудно, но у многих народов личные вещи имеют сакральный смысл, а порой и подразумевают некое право. Например, постирать одежду дышика с планеты Дыштан – означает признать себя его собственностью. По сути, рабыней. Я перевела растерянный взгляд с одного иномирца на другого и попыталась выкрутиться из щекотливой ситуации:

– Если мой опекун, – выразительно посмотрела на Джара, – разрешит, если это не унизит его и моего достоинства или не повлечет каких-либо обязательств по отношению к тебе, то мне не трудно постирать и твою одежду.

Выслушав меня, Джар расслабился, а Илэр погрустнел.

– Я разрешаю, но только сейчас, – согласился Джар и пояснил: – Стирка никак не унизит нашего достоинства, но у нас не принято обслуживание женщиной потребностей посторонних мужчин. Не считается неприличным или недостойным, но вряд ли хоть одна согласится, да и вообще подумает об этом.

Немногословно, но более-менее понятно.

– Если наша группа узнает, каждый захочет испытать это удовольствие.