Не единственная

— Я ведь тоже твоя семья, папа! — заплакала она, обнимая ноги отца. — Я тоже твоя семья… Почему я? Ты же хотел выдать меня замуж на Садди! Я не хочу быть рабыней… Ты даже не раздумывал… Папочка, пожалуйста…!

— Аньис… — здоровой рукой отец подхватил ее подмышкой и потянул вверх, посмотрел в лицо и погладил по щеке. По его рано постаревшему лицу медленно ползли две слезинки. — Послушай. Ничего уже не изменить, бумага подписана. Я должен спасти семью. Но пойми, я думаю и о тебе. Если бы он хотел купить тебя в гарем — путь даже в гарем короля — я никогда в жизни не отдал бы тебя, мою дочь. Я не позволил бы, чтоб ты стала одной из рабынь, ссорящихся друг с другом и годами ждущих внимания господина. Но он захотел купить тебя как подарок короля господину Эль. Вся страна уважает этого великого человека. У него нет ни жены, ни наложниц, и ты можешь стать единственной женщиной возле него… Только раз в жизни может представиться такой шанс — тебе и всем нам.

— Да, доченька… — Мать неслышно подошла и встала рядом. — Главное — ты должна родить ему ребенка. И твое положение будет обеспечено на всю жизнь.

— Но почему у него нет других наложниц! А вдруг он не любит женщин?! Вдруг он убьет меня? Или будет мучить?

— Если бы он любил мальчиков, все знали бы об этом, и король подарил бы ему мальчика, — сказала мать. — А убить королевский подарок не посмеет никто… Я думаю, тебя ожидает жизнь в роскоши и неге… Потом ты еще скажешь спасибо отцу за такую судьбу… — Аньис опять показалось, что мать успокаивает саму себя. — А кто знает, может быть, твой хозяин разрешит тебе видеться в нами… Я так надеюсь на это!

«Вот значит как, — с горечью подумала Аньис. — Ты думаешь, что можно получить за меня деньги, но потом все же встречаться со мной». Слезы на глазах высохли. На их месте осталось омертвение. И странная, незнакомая ей, отрешенность.

— Скорее всего, он просто не успел озаботиться этим вопросом. Господин Эль всего три года живет в нашей стране, — задумчиво сказал отец. — За это время он успел заслужить всеобщее уважение и поклонение. По слухам, он всегда занят государственными делами, помогает королю, управляет государством. Вероятно, еще не успел завести себе женщин. Разве стать его первой наложницей — не большая честь? Ты спасешь нас всех, а сама будешь жить в почете… Спаси нас, Аньис. Так ты позаботишься и о своем будущем.

— Хорошо, папа. Хорошо, мама, — слыша себя словно со стороны ответила Аньис. Она наклонила голову. И с обидой добавила: — Я спасу вас. Но больше вы меня не увидите. Даже, если будет возможность, — я больше не приду к вам.

Родители переглянулись и молча посмотрели на нее.

— Ты передумаешь, дочь… — тихо сказал Горри и снова провел рукой по ее мокрой щеке. Аньис отвела лицо."

"Эти люди ей теперь чужие.