Не единственная

Аньис применила оберегающую магию, чтобы ветер не заморозил и не унес ее. И теперь, не чувствуя холода, она ощутила восторг полета. Бело-синие облака под ними блестели на солнце, а сверху и дальше по бокам все было изумительно голубым. Хотелось расставить руки в стороны, запрокинуть голову и петь. «Надо же, — подумалось ей, — а ведь я лечу умирать…» Впрочем, последние часы жизни особенно ценны. Она поерзала, чтобы сесть устойчивее, сжала коленями шею дракона, откинулась немного назад и действительно отпустила руки… И дальше неслась в ярких лучах солнца, ловя мгновения, отпечатывая их в памяти, которая будет недолгой. Но будет.

— Я рад, что тебе понравилось! — услышала она мысленный голос Керрона.

* * *Драконы летали очень быстро. Казалось, они только что поднялись в воздух, как уже начали снижаться. Вновь пересекли густую полосу облаков, и внизу открылся океан, несущий волны к высоким скалистым горам.

Они спустились ниже, и Аньис поняла, что это не совсем скалы… Остроконечные горы были испещрены многочисленными гротами, а по бокам вились спиральные лестницы — от одного грота к другому. И каждая из гор была украшена несколькими башенками с блестящими на солнце шпилями.

На склонах гор, сложив крылья, сидели драконы — черные, темно-синие, бурые… И еще много их кружилось над горами. Аньис замерла от их хищной, стремительной красоты. Они закладывали стремительные круги, облетая ту или иную вершину, пикировали вниз и вдруг снова взлетали от самой земли. Три дракона парили над морем, время от времени опускаясь к поверхности и поднимаясь с большими рыбинами в пасти.

Керрон приземлился возле самой высокой горы. Она вплотную примыкала к морю. Он снова принял человеческую ипостась и повел Аньс по длинным витым лестницами и коридорам наверх внутри горы. Магические светильники в форме факелов стояли по бокам, а стены и потолки были украшены тонкими барельефами с изображениями архоа в полете, в битвах с адскими тварями и лишь изредка — в человеческой ипостаси. В полутьме коридоров и сполохах, выхватывающих то морду, то крыло дракона, изображенных на стенах, таилась мрачноватая, но изысканная красота.

— Нам сюда, — доброжелательно сказал Керрон и остановился у большой громоздкой двери. Сердце Аньис ушло в пятки. Вот сейчас ей предстоит умереть. И что еще страшнее — перед смертью видеть и ощущать Эдора, воспоминания о котором внушали ей дикий ужас.

Нет. Она не ударит в грязь лицом. Она с достоинством отдаст свою жертву и встретит смерть. Он не согнет ее. Липкий ужас разливался по жилам, но в груди и солнечном сплетении жесткой пластиной стояла решимость.