Не единственная

Любимый мужчина пренебрегает ею, как женщиной, но и, как к ребенку, не относится. Как была она ему не нужна два года назад, так не нужна и теперь. Это он ей нужен. Это она живет от встречи до встречи, ловит его взгляды, вслушивается в речи, трепещет от случайных прикосновений… И всегда ждет, когда он снова пригласит ее пообедать, сыграть для него на поломоне или предложит партию в парти…

А что ее ждет? Брак с нелюбимым человеком, за которого он ее отдаст? Так она получит свободу, но лишь относительную… Прочитав много книг о других странах, Аньис понимала, что в Альбене женщины, даже самые высокопоставленные, всего лишь рабыни своих отцов и мужей. Не могут решать за себя, а вся свобода ограничивается тем, что разрешат им мужчины.

А может быть, господин Рональд и вовсе оставит ее в доме в таком непонятном положении? Она будет старой девой, никогда не родит ребенка… Только и останется, что читать книги да играть на поломоне… Ну да, еще проектировать костюмы… Но этого мало.

А еще этот позор… Косые взгляды, издевательство глупых девок, переживания матери… Может быть, они правы, с ней просто что-то не так, раз господин Рональд так и не пожелал ее? В таких размышлениях Аньис подъехала к одному из дальних входов во дворец. Хотела сразу пойти принять ванну, чтобы смыть мерзкое послевкусие сегодняшних разговоров. Но вдруг услышала оживленные голоса.

На лугу позади дворца собрались конюхи и окружили огромного черного жеребца, а рядом стоял господин Рональд и оценивающе смотрел на животное. Смоляно-черный с синим отливом, с грациозной посадкой головы и бугрящимися мускулами под гладкой шерстью, жеребец вставал на дыбы и вырывался из рук конюха.

Какой красивый, подумала Аньис и, улыбаясь, подошла поближе. Наверное, очередной подарок короля, сообразила она. Ахтион продолжал баловать друга и советника дорогими подарками.

Один из конюхов обернулся к господину Рональду и развел руками, указывая на жеребца. Господин улыбнулся и подошел к нему, взял поводья. А конь вдруг замер, позволяя новому хозяину погладить морду, закопаться рукой в гриву… Надо же, усмирил, подумала Аньис. Впрочем, господина Рональда всегда все слушаются, не удивительно…"

"Хозяин стремительно взлетел в седло и медленной рысью пустил коня по лугу. У Аньис перехватило дыхание. До чего же хороши оба! Всадник в черном с серебром на вороном коне был великолепен. Как непринужденно, гибко держался он в седле… Как красиво улыбался! Вот они, мужские игрушки, подумалось Аньис… Даже невозмутимый господин Рональд радуется, как обычный человек.

Неожиданно его взгляд упал на Аньис, он кивнул ей и подъехал.

— Приветствую, Аньис, — улыбнулся он и спешился. Похлопал жеребца по шее, и тот уткнулся мордой ему в плечо.