Единственная, или Семь невест принца Эндрю

"

"– Я тебя не отпущу, – сказал мягко, будоражащим шёпотом, но слова прозвучали как угроза.

Быстро дерзко поцеловал и отступил. Зрачки всё ещё были расширены, но на лице появилась многообещающая полуулыбка. В глазах читалось: пока можешь идти, но разговор не окончен.

В голове крутилось много слов, но Глаша ничего не ответила. Ни одно не подходило, чтобы передать её смутные чувства и степень возмущения его нахальством. Она стрелой выскочила за дверь.

На ужин подали ассорти фаршированных блинчиков. Глаша обожала блины. И сами по себе, и набитые различными начинками, но сегодня они ей казались безвкусными. Причина очевидна. Королевский шеф-повар ни при чём – он старался на славу. Безразличие к яствам объяснялось смятением, которое поселилось в душе после разговора с Крайсом. Если, конечно, то, чем они занимались, можно было назвать разговором. Глафира несколько раз начинала анализ произошедшего, но мысли растекались вязкой безобразной лужицей, копаться в которой было совершенно бесполезно.

Решив посвятить этой проблеме бессонную ночь, Глаша переключила внимание на подругу. У той тоже с аппетитом были проблемы. Хотя, учитывая последние новости, должна была бы уплетать за обе щеки. Перед ужином к ним в комнату явился Бриус и сообщил, что безумно желает участвовать в спектакле. Даже затеял небольшую репетицию – несколько раз примерял на ножку Зурим её обувь: от тапочек до кед. Надо было видеть щёки восточной красавицы. Такого алого цвета нигде больше в природе не существует.

Глаша благоразумно оставила двух начинающих артистов оттачивать актёрское мастерство вдвоём. Как после заверила Зурим, процесс примерки обуви им удалось отрепетировать до совершенства. Подруга даже поведала, что Бриус в процессе примерки туфелек осыпал и её саму, и её ножки такими комплиментами, что у неё до сих пор пылают щёки от удовольствия и смущения.

К сожалению, к данному моменту румянец сошёл, и лицо восточной красавицы сделалось серым.

– Чего не ешь? – голосом заботливой мамочки поинтересовалась Глаша. – Тебе силы нужны, чтобы Бриуса охмурять.

– Меня немного мутит, – ответила Зурим. – Наверно, переволновалась на репетиции.

Глаше ответ не очень понравился. В голове всплыл листочек из блокнота Сапфиры и подозрительная галочка напротив имени восточной красавицы. Вообще-то, сегодня за ужином мулатка вела себя ещё хоть как-то более-менее по-людски. По крайней мере, без всяких капризов согласилась на роль мачехи в «Золушке». Правда, эмоций у неё всё равно никаких замечено не было. Предложили бы ей роль пенька, наверно бы, тоже согласилась с тем же индифферентным выражением лица.