Единственная для черного дракона (СИ)

— Посмотри на меня, — сказал он и я тут же подняла взгляд на него, замечая, какой нездоровый блеск разгорается в его водянистых глазах. — Какая ты послушная, — словно ни к кому конкретно не обращаясь, выдохнул он. — А, ведь я не с пустыми руками, — уже громче добавил он и кивнул Эру Кьерр, что всё это время немым изваянием стоял у входа в мои покои.

Мужчина понятливо кивнул и вышел.

— «Третья наложница», если так подумать, то это равно любимая женщина, как думаешь?

— Надеюсь на это, — кротко прошептала я, потупив взгляд.

— Ца, — вдруг причмокнул он губами, — Ардэну так повезло…Эх, я начинаю завидовать… Как это поэтично, ты не находишь? Все наши грехи берут свои истоки от самого лучшего в нас, — вздохнул он. — Ну, не будем о грустном, — уселся он прямиком на одно из кресел в моей гостиной. — Как я уже сказал, занять место третьей наложницы, что символично, третьего принца — это ли не равно получить признание в любви? Потому, я на правах члена семьи и друга, хотел бы сделать тебе небольшой подарок, — он сделал жест рукой и в мой комнату, в сопровождении Эра Кьерр, вошла волчица.

Таймарис выглядела так, словно всё её тело сковал паралич. От страха она еле переставляла ноги. Удушающая волна ужаса, парализующего страха и паники расплылась по комнате и была благополучно поглощена. Девушка судорожно выдохнула, явно ощущая некоторое облегчение, но эффект долго не продлится если так пойдёт и дальше. За те несколько дней, что мы не виделись, Тай немного поправилась. Ровно настолько, чтобы пропали ужасные синяки под глазами. Но всё же выглядела волчица всё такой же измученной.

— По себе знаю, нет ничего приятнее получить в дар выдрессированную собаку, которая точно знает, что можно, а что нельзя. Только из таких получаются самые преданные охранники. А после того, как моя девочка укусила тебя, я лично дрессировал её, так что можешь больше не волноваться на её счет…

Комментарий о том, что хреновый из него дрессировщик, я решила оставить при себе. Как и в принципе любые реакции на его слова.

Я была воспитана женщинами в мире, который виделся мне глазами сильных демониц. И я бы сказала, что мои учителя считали себя хозяевами охотничьих угодий, где паслась их пища. Мы берегли наши пастбища, в какой-то степени заботились о тех, кто выбредал к нашим стенам. Брали столько, сколько было нужно и взамен платили щедро. Но ни одна квисэн не позволила бы себе получить удовольствие из страданий тех, кто был слабее. Хотя, чего греха таить, это могло бы быть вполне съедобно. Но это сделало бы нас монстрами. Женщины, что так чтили искусство боялись уродства в любом его проявлении, а особенно уродства души. И в моих глазах этот демон, что так гордился своими навыками дрессировщика был особенно уродлив.