Единственная для черного дракона (СИ)

* * *«— Старайся, Лилэй, меч тоже должен стать искусством! Ты любишь музыку, так пусть меч поёт в руке! Предмет не имеет значения — заставить петь и извлекать ноты можно из чего угодно! Наша магия приходит к нам вместе с формированием ядра она просыпается и наше демоническое нутро просто знает, как ею пользоваться, но мы не можем полагаться лишь на то, что дарит нам мир! Мы сами решаем и определяем силу внутри! Только так!»

Тогда сестра Таль знатно меня проучила, даже Джерайи так не доставалось на танцах. Тогда я злилась, а сейчас…

Я так скучаю…

* * *«— Лилэй! Лилэй! Смотри, что есть! Смотри!»

Такой возбужденной я никогда не видела её! Глаза Шанэ сияли. Они были такими блестящими и яркими, что невозможно было не подхватить её радость и возбуждение!

«— Что это?» — принимая маленькую неказистую книжечку из рук Шанэ, я с интересом вчитываюсь в название.

«— Искусство наслаждения? Серьёзно?», — хихикаю я и мы вместе, сидя под кроной платана, затаив дыханье и борясь со смущением, увлеченно переворачиваем страницу за страницей.

«— О, боги, как они это делают?»

«— Что это вообще? Так можно⁈»

Поочередно хихикаем мы, рассматривая картинки, которые никак не предназначены для тех, кто ещё живет в сердце квисен-е, но это так захватывающе и интересно, что невозможно устоять.

* * *А следом приходит другое воспоминание, вот только на этот раз глаза Шанэ полны слёз. Она держит на ладонях крошечного птенца, что выпал из гнезда и смотрит на меня с такой мольбой, что у меня нет даже мысли отказать. Я тут же достаю флейту, что всегда со мной нагрудном кармане. Легкий перебор звуков, чтобы почувствовать отдачу от птенца и настроиться на его биение жизни, найти подходящую ноту и сыграть мелодию жизни. Едва ощутимый выдох и первые ноты вплетаются в каркас крошечного сердечка, распространяясь по всему телу, восстанавливая дыхание и сращивая крошечные косточки. Птичка совершенно крошечная, но я теряю сознание сразу, как прозвучала последняя нота. Ещё неделю мне не разрешают брать в руки инструмент, а Шане безостановочно плачет сидя у моей постели.

«— Почему ты плачешь? Мы же спасли его?» — спрашиваю я, а она лишь судорожно кивает, смотря на меня своими невообразимо печальными глазами, вспарывая ещё один пласт воспоминаний и обрывая его в объятьях змеиного хвоста, когда кровь моей Шанэ мешается вместе с песком, а я забываю ка дышать⁈

Как же мне теперь жить⁈

Ведь совсем рядом оборвана нить Асанны, Линэль, Амайрит, Таль и даже ненавистная Джерайя…здесь, только вот нет и следа от былой ненависти, лишь всепоглощающая боль и отчаянье!

'— Мне очень жаль, что я оказалась такой малодушной, — слова Великой Матери приходят в самом конце, как и её предсмертный сиплый голос.