Единственная для Цербера

Я тщательно старалась соблюдать все эти нормы и делать так, как мне велели, чтобы максимально обезопасить малыша.

Я боялась за него, да и Тимур все время меня поддерживал, стараясь сделать так, чтобы мне было максимально комфортно и легко. Давида пришлось не поднимать на руки, хотя, если говорить честно, это стало самым сложным для меня. Малыша хотелось носить на руках, играть с ним, развлекаться, а я могла только сидеть рядышком и обнимать его, когда он сам взбирался ко мне на ручки.

Тимура большую часть времени не было дома. Они с Адемом решали какие-то дела, я не лезла в их работу и лишь ждала, когда это все закончиться, чтобы можно было вернуться на родину. Я чувствовала себя здесь чужой, хотя мать Тимура немного скрашивала мое пребывание здесь, я все равно чувствовала себя как-то не так и хотела обратно. Хотела, чтобы мои дети росли в России и учились русскому языку. Турция была для меня чужой страной, и я, увы, ничего не могла с этим сделать.

А еще мне все время казалось, что Тимура что-то беспокоит. Ахмед практически постоянно был рядом с ним и это тоже было причиной для волнения. Вика приходила ко мне очень редко, а за те времена, что приходила, казалась мне какой-то странной. То ли расстроенной, то ли обеспокоенной, что-то ее тревожило, а я никак не решалась спросить, что именно, потому что была уверена: он мне не ответит. И я была права. Тимур бы не ответил мне. Не стал бы делиться, чтобы не волновать меня.

— Тебя что-то беспокоит? — спросил он в один из вечеров. — Ты какая-то задумчивая и расстроенная, что происходит?

— Ничего, просто… — я хотела сказать, что волнуюсь за него, но вместо этого произнесла: — Вика не приходит. Они с Ахмедом уезжают?

— Нет, просто там все не так просто, как хотелось бы, — произнес Тимур. — Вика в опасности, поэтому Ахмед практически круглыми сутками с ней рядом. Если она будет здесь, нет никакой гарантии, что ты не будешь в опасности с ребенком.

Я не верила тому, что услышала. Вика в опасности? Но почему? Неужели Тимур решил поделиться со мной хоть какой-то информацией, не боясь, что я разволнуюсь. А я и не волновалась, да, было немного нервно за подругу, но не настолько, чтобы нервничать.

— Тимур, — решилась, наконец, на разговор. — Что у вас с Адемом происходит? Все в порядке?

— В каком смысле?

— Ты пропадаешь и мне иногда кажется, что у вас серьезные проблемы. Приходишь расстроенным и злым, скрываешься в кабинете, но ко мне приходишь вот таким: бодрым, спокойным, иногда даже веселым.

Тимур засмеялся. Запрокинул голову назад и рассмеялся мне в лицо, после чего опрокинул меня на спину и поцеловал сначала в шею, а после в щеку.

— Ань, ну что ты как маленькая, — произнес. — О чем ты? Я прихожу с работы, естественно, что я расстроен, а то, что к тебе такой. Так ты моя женщина, моя семья.