Единственная для Буйного (СИ)

Лариса Виноградова, бла-бла. Дочь Злата, девятнадцать лет. Злата. Хуй там. Надо было назвать ""Тридцать три несчастья"". И прописать валерьянку каждому, кто с ней в жизни сталкивается.

Заливаю в себя коньяк. Моя версия успокоительного. Алкоголь обжигает гортань. Хорошо.

Откидываюсь в кресле. Продолжаю читать. Мои люди землю роют. Ищут, куда девка упетляла. Во время пожара давка была, суматоха. Отпустили. За что у меня в полной мере выгребли. Часть на больничный укатила. Уцелевшие теперь свой косяк отрабатывают. Потому что, когда я говорю, что за девкой нужно во все глаза смотреть, это значит, что, сука, моргать нельзя! А теперь опять искать. Ресурсы тратить. На одну наглую сучку, которая дорого обходится. Но ничего, Злата у меня всё отработает. И на коленях, и стоя. Во всех позах её покручу, пока жажду не утолю.

Смотрю дальше. Кукла про какие-то проблемы затирала. Решила, что может ко мне заявится и права качать. После того как от меня сбежать попыталась. Наглая. Самонадеянная. Я это быстро исправлю."

"Читаю про сестру. Мелкая, под внимание не попадала. Но сейчас за новые данные цепляюсь. Перелистываю на отца Златки. Картина начинает складываться. Усмехаюсь хищно. Попалась, кукла.

— Буйный, — на пороге Расул топчется. Моя правая рука. — По ресторану вопрос.

— Нахуя мне ваши вопросы? — Рявкаю, желая злость выплеснуть. И взгляд пару жертв находит. — Мне ответы, блядь, нужны!

— Работаем. Ищем. Вода залила технику. Нужно время, чтобы достать записи с видеокамер. Но мы кое-что нашли. Под шкафом, возле мужского туалета.

— Выкладывай.

Помощник ближе подходит, с опаской поглядывает. Кладёт на стол золотую зажигалку. Сжимаю бокал так, что стекло трещит. Взглядом гипнотизирую, а пальцы подрагивают. От желания обойму выпустить в наглую рожу. — Пока не знаем, — продолжает мямлить Расул, — кому принадлежит. Отпечатки смазанные. Поспрашиваю пока у людей, кто знает.

— Я знаю.

Сдавливаю зажигалку, из-за чего гравировка в кожу впивается. Перед глазами всё в красный окрашивается. Царапаю кожу о выбитые буквы. КД. Камиль Демидов. Дикий, сука. Ни экспертизы не нужно, ни записи камер. Не Демидов, так его шестерка всё организовала. Пробралась, поджог устроила. Охрану я ещё проверю. Какого хуя они это допустили. Как не заметили, кого в мой ресторан запускают. Одна лажа. А я такого не прощаю.

Поднимаюсь, упираясь ладонями в стол. Кровь кипит от желания расправы.

— Дикий войну мне объявил, — озвучиваю. — Шаришь, что это значит?

— Да, — Расул кивает. — Собрать людей?

— Да. Всех сюда вызови. Чтобы никто без моего приказа в увольнение не ушел. Подготовь их. По моей отмашке выдвигаться будем.

Я эту суку с землей сравняю. Бойню устрою, весь его бизнес под снос пущу. И похуй как много людей положить придётся.