Единственная для бандита

 — Шпионка!

— Леон… Я…

— Твою ж мать! Блять! Только не говори мне, что это ты? Ты сливала всю информацию о сделках! Из-за тебя я многое потерял! В том числе и своих людей, которые были убиты во время нападения врагов!

— П-прости, Леон. Прости! Я н-не хотела… Я не думала, что всё зайдёт так далеко…

Я смотрю на неё и не могу нажать на курок. Несчастная, зарёванная и безумно красивая. Я понял, почему не могу от нее оторваться, почему щажу и пляшу под её дудку. Она ведьма. Околдовала. Навеяла на меня порчу и привязал к себе на всю оставшуюся грёбаную жизнь. Как раба своего вечного.

— Ведьма! Родишь моего наследника и будешь отвечать за свои поступки! За предательство и ложь чёртову! Поняла?!

Я быстро прячу пистолет обратно в штаны. Почти плюю через левое плечо. Надо валить и запереть себя за тремя замками, пока не сорвался окончательно и не вышиб стерве мозги, навредив ребёнку.

Поворачиваюсь к ней спиной, делаю шаг к двери.

Уйти. Прямо сейчас. Чтобы глупостей не наделать в порывах гнева. Надо подумать. Всё хорошо переварить, взвесить. Отоспаться.

Я просто сейчас стараюсь найти хоть какую-то ниточку, хоть за что-то ухватиться, чтобы распутать змеиное кубло. Чтобы найти шанс, хоть крошечную надежду на то, что я ошибаюсь. Что это Фелиция подбросила Лине телефон, с которого она сама шпионила за мной. И это Фелиция была на самом деле шестеркой, а не моя сладкая и любимая мною до ошизения Клубничка.

Но его нет.

Какой к херам подумать?! Какой шанс?

Её голос звучал в том долбанном телефоне. Её имя светилось в сообщениях.

Она крыса. Моя bella, мать моего сына, любимая женщина, которой я собирался сделать предложение… подсадная утка врагов!

Блять. Не верится. Просто не верится вот вообще.

— А-а-а-а…

Её крик меня тормозит. Мороз бьёт по телу, как кнут.

Я резко оборачиваюсь, распахивая глаза.

Лина трясётся на полу, скрючившись в позе эмбриона. Я забываю обо всём на свете, бросаюсь к ней на каких-то рефлексах и в ахуе вижу, что её домашнее платье намокло. На полу вода. Вода течёт по её ногам. А сама она дрожит и жадно хватает ртом воздух, утопая в обильных слезах.

— Что? Что такое? — падаю на колени, подтягиваю девчонку к себе. Она начинает трястись ещё сильнее и жалобно стонет.

Ей больно!

— Л-е-о-о-н! Живот. Б-болит! У меня… Я рожаю! А-а-х! — сворачивается пополам. — Я кажется рожаю!

— Дино! — верещу во всё горло. — Срочно звони в скорую!

Глава 23.

Я не понимаю, что происходит. Я будто плаваю в каком-то ядовитом тумане. Больно. Боль меня разрывает изнутри, как будто в живот вшили кинжалы. Я теряю сознание, потом снова оживаю. Слышу громкий вой сирен и вижу перекошенное от злобы и паники лицо Леона, плывущее в тумане.

Он узнал. Он, чёрт… Я не верю! Но те узнал мой страшный секрет.