Боевая единица

Когда я говорю, то говорю со своей дочерью, а когда я смотрю на тебя, то вижу чужую девушку, которая сидит будто сжатая пружина. Господи, да что же с тобой там вытворяли, ты ведь и на девушку не похожа! Ты любила? Была любимой?

– Нет.

– Понятно: Монастырь, а это обязывает. Тебе девятнадцать, ты красива и умна, но при этом одеваешься безвкусно, не красишь губы и… Это ты избила охранников?

– Нет, – возразила девушка и уточнила: – Но я бы могла их избить, если вам это так важно знать.

– Опять «вы»!

– Извините, мне трудно воспринимать вас как близкого человека.

– Да, я понимаю… Алина, скажу тебе одну вещь, возможно, для тебя это будет важно. Я догадываюсь, что ты пришла не просто так, а была вынуждена это сделать. Что ж, я и впрямь не лучший отец и другого обращения не заслуживаю. Но запомни, что бы тебя ни привело ко мне, я очень рад. Очень. Все же в трудную минуту ты вспомнила, что не одна, что бы ни было потом, это останется одним из самых приятных событий в моей жизни. Я нашел свою дочь."

"Лина с удивлением поняла, что еще немного и расплачется. А еще она поняла, что если это произойдет, то отцу будет очень приятно, и, возможно, после этого она уже не сможет говорить ему «вы». Но в то же время ей нельзя ни на секунду расслабляться, тот стержень, что держал ее в напряжении, был хрупок и мог преломиться от столь сильного эмоционального толчка. После этого она неминуемо изменится, и кто знает, в какую сторону? Да, не исключено, что выпускница просто выплачется и пойдет дальше. А если нет? Если это опасно размягчит ее стальной характер? Да еще и в такое время, когда весь привычный мир рухнул, сменившись жутким лабиринтом, кишащим неизвестными опасностями. И думать приходится не только о себе – на ней жизни двух воспитанниц. Нет, машины смерти не плачут или делают это тайком, чтобы никто не видел.

Напрягая всю свою волю, Лина бесстрастным, почти безжизненным голосом произнесла:

– Да, я пришла не просто так.

– Я это понял, – кивнул Антонов. – Говори.

– Меня и этих девочек преследуют. Нас хотят убить.

– Ты уверена?

– Еще недавно нас было четверо. Одежда Юли покрыта кровью, вот я и отдала ей свою куртку.

– Во что вы вляпались? Кто вас преследует?

– Мы ни во что не вляпывались, это – чистка. Орден уничтожает наш Монастырь полностью, не оставляя следов. Не удивлюсь, если убивают даже воспитанниц, проработавших в Большом Мире долгие годы.

– Большой Мир?

– Да. Так мы… В общем все, что за пределами монастырских стен, у нас называется Большой Мир.

– Понятно… Точнее, ничего не понятно. Из-за чего все это? Какую опасность ты можешь представлять для кого бы то ни было?

– Я сама мало что понимаю, – призналась Лина. – Вертолет, на котором я летела, вчера утром был сбит истребителем Ордена.