Единица безумия

Он не стал спорить и повел ее в ванную, где открыл шкафчик, чтобы обеспечить всем необходимым для уборки.

Хозяин квартиры был чистюлей, по крайней мере, об этом говорили явные признаки – ни пылинки на гладких поверхностях, никаких разбросанных вещей. Пока она убиралась, к ее досаде, Погодин следовал за ней по пятам. Она не могла сосредоточиться под откровенно изучающим взглядом его зеленых глаз, но это лучше, чем физический контакт. Наедине с ним Женя чувствовала себя неловко. Ее пугала чрезмерная с ним близость. Раздражение нарастало, но, слава богу, Андрея отвлек телефонный звонок, и рявкнуть Женька не успела.

– Ты долго еще? – поинтересовался он, с кем-то коротко переговорив.

– Нет, заканчиваю. А ты куда-то торопишься?

– Нет, чай стынет, – усмехнулся он, натягивая белую футболку. – Я сейчас приду.

– Угу, – кивнула она, но скорее себе, чем Погодину. Он все равно не мог видеть ее лица из-за кровати.

Вот она, пыль. Спряталась за прикроватной тумбочкой.

Андрея не было минут двадцать, за это время Женя закончила уборку. Все-таки хорошо, что она догадалась надеть свободные джинсы и футболку. В подтверждение собственных мыслей Женя выпрямилась и глянула на себя в зеркало. И замерла. Бог знает сколько времени не видела себя в полный рост и теперь застыла, словно не себя рассматривала, а другого человека. Так и было. В отражении не она. Из зеркала на нее смотрело изможденное существо. Усталое измотанное, загнанное в угол. Вечная хмурая складка, пролегающая между бровей, превратилась в морщинку. Одежда, вроде бы купленная точно по размеру, смотрелась мешковато – будто с чужого плеча. И когда она успела так похудеть? Волосы, забранные в тугой хвост, делали ее лицо узким. Отсутствие косметики – безжизненным. Только глаза, темно-карие, почти черные, пытливо блестели. В них еще оставалось что-то от той, другой Жени. Хотя и это не показатель. У мартышек тоже пытливые глаза. Живые, любопытные, ищущие.

Лязганье дверного замка застало врасплох, и Женя, не успев снова затянуть волосы в хвост, надела черную резинку на запястье и ринулась на кухню. Сначала она услышала голоса: Андрей был не один. Сердце отчего-то забилось тревожно. Кто этот второй? Зачем? Прислушалась. Голос мужской. Зрелый, грубоватый и поставленный, что ли, грудной. Высунувшись на пару шагов из-за кухонного островка, она увидела только темный затылок и широкую спину, обтянутую синей рубашкой, затем незнакомец скрылся за распахнутой дверцей шкафа. Видимо, убирал свой пиджак. Почувствовав нестерпимую жажду, Женя набрала воды в стакан и выпила половину залпом. Через секунду в горле снова стало сухо – эту жажду водой не утолить, это от стресса, от накатившего волнения. Если что, решила она, огреет кого-нибудь по башке сковородкой. Первого, желательно, брюнета.