Единица безумия

«Да пусть идет в задницу твой Виктор Олегович!», – подумал Погодин и захлопнул дверь, войдя в квартиру.

На кухне он выпил стакан ледяной воды, потом с минуту бесцельно смотрел в нутро своего холодильника.

Кстати, о бабах…

Андрей приоткрыл дверь, и Федино отрешенное лицо приобрело выжидательное выражение.

– У меня к тебе задание. Сделаешь?

– Приказано просьбы исполнять, – кивнул охранник.

Погодин ткнул ему в лицо телефоном.

– Сюда мне ее привези.

Федя с минуту пялился в экран, запоминая паспортные данные, номер машины и лицо с фотографии.

– Когда?

– Сейчас. Тебе переслать? – кивнул на телефон.

– Я запомнил. Кто она? Я должен ее пригласить или притащить? – скрупулезно уточнил.

– Подруга, – подумав, ответил Андрей.

– Тогда пригласить, – сделал вывод Федя.

– Если будет отказываться, то притащить. Только аккуратно, понял?

– Понял.

– Не напугай.

Глава 4"

"Иногда Женьке казалось, что она нарочно замыкается в мрачном мире одиночества, со страстным упорством отталкивая всех, кто к ней приближался. Но это сомнение проходило, как только она возвращалась домой. Дом, который вроде должен считаться крепостью, встречал ее запахом кислой капусты, сигаретного дыма и немытых тел. Вся эта вонь так прочно въелась в стены их коммунальной квартиры, что проветривание окон не спасало. Погодина ненавидела эту квартиру, ненавидела людей, с которыми ей приходилось соседствовать. Их и людьми-то можно было назвать с большой натяжкой. Зек да старуха-психопатка. Зато, когда она покупала комнату, обещали ей совершенно другое: покой и тихих соседей. Поначалу было действительно тихо, целых полгода Женька жила одна, почти как в раю. Она сделала ремонт в своей комнатушке и выдраила общие помещения: кухню, коридор и ванную. Но потом Кувалда освободился из мест не столь отдаленных, а старуху выпустили из психушки. За полгода они свели Женькины старания на нет, и про чистоту в этой квартире было навсегда забыто.

Старость нужно уважать, но Погодина никак не могла пробудить в себе это чувство к той, которая то кипятком норовит облить, то белье с сушилки сопрет. Кувалда тоже не лучше. Тощенький, сухонький, весь в партаках, как в доспехах. Вся его жизнь – это пьянки с корешами и хвастовство былыми подвигами.

Отпирая дверь в свое скромное убежище, Женя с досадой вспомнила, что тапочки оставила в коридоре. Торопилась и забыла закинуть их в комнату. Естественно, тапки уже кто-то увел. Из чистого любопытства она пошла на кухню, чтобы проверить свою догадку.

Так и есть!

На кухне за столом в ее комнатных тапочках сидел захмелевший дружок Кувалды, такой же синий и сморщенный. Ее сосед, видимо, именно так решил проявить особенное гостеприимство, – неважно, что обувь гостю явно не по размеру и пятки свисали на пол.