Единица безумия

– Поедем. Чуть позже. Ко мне. – Он погладил ее по спине, чувствуя, как она напряглась. – Я соскучился. А ты?

Вера чуть оттолкнулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и ее кроваво-красные губы изогнула усмешка:

– Я соскучилась по тебе примерно так же, как может скучать Красная Шапочка по Серому Волку.

– Ты разбиваешь мне сердце.

– Что? Сердце? – переспросила иронично. – Оставь эти пошлости для кого-нибудь другого. Сердечные муки к тебе не имеют никакого отношения. Ты бессердечное чудовище с безупречными манерами.

Янис медленно расплылся в улыбке, как от комплимента.

– Вот поэтому не зли меня, не упорствуй, а то для подтверждения серьезности чувств мне придется съесть твою бабушку.

– Ты просто мастер казуистики, – почти восхищенно произнесла Вера. – Прошу, оставь в покое мою бабушку.

– Почему это? Кажется, мы с ней поладили. Я обещал научить ее играть в покер.

– Чтобы она в первой же игре просадила всю свою пенсию? Бабуля не из тех, кто станет играть на интерес.

– Я буду подтасовывать карты в ее пользу.

– Не надо. Пусть пасьянсы свои раскладывает.

Они уже не двигались. Стояли. Вера опустила руки и отшагнула.

– На самом деле я подозревала, что будет именно так. С первого дня чувствовала, что он не оценит этот сюрприз.

– Ты про Андрея? Почему?

– Не знаю. Просто интуиция. А ты что думаешь?

– Думаю, он с этим разберется. – Янис вручил ей бокал вина, взятый с подноса мимо проходящего официанта. – Постой минуту, мне нужно с Даней переговорить."

"Отточенным движением Вера заправила кудрявый локон за ухо и выпила половину бокала, как вздохнула. Словив на себе несколько любопытных мужских взглядов, прошла дальше и присела на барный стул, спиной к залу. Допив вино, она поставила бокал на стойку.

– Повторить? – услужливо поинтересовался бармен.

Вера сперва оглянулась и, не найдя Яниса глазами, кивнула:

– Повторить.

Когда он, наконец, вернулся, она почти прикончила третий.

– Поговорил? Все нормально?

– Да. Все хорошо. Поешь что-нибудь?

– И стану добрее?

– Значительно.

– Это третий, – подняла бокал. – Меня можно не кормить. Я уже добрая. Хочешь, чтобы поехала к тебе, едем сейчас.

– Я не могу сейчас. Мне нужно еще задержаться.

– Тогда я еду домой. К себе. Одна. Или не одна, – взболтнула остатки красного вина, – а с кем-нибудь из твоей тусовки.

– Вера, тебя никто не предупреждал, что нельзя дразнить даже прирученного зверя?

Она подняла на него глаза, тут же нарвавшись на острый, как кромка обломанного льда взгляд.

Янис присел на соседнее место, придвинул Веру к себе вместе со стулом и прошептал в самое ухо:

– К тебе даже твой муж не подходит. Думаешь, подойдет кто-то из моей тусовки? Не подойдет. Ни из моей, ни из любой другой. Никто.

Всего несколько слов, сказанных тихим шепотом, но сила их была такова, что ее парализовало.