Еда и патроны

Проморгавшись, он сделал еще одну попытку и увидел над собой белое, затянутое облаками небо. Слева и справа колыхались ажурные кружева голых черных веток. Дышать было тяжело. Стас дотронулся до груди и нащупал свой ремень, под которым оказалась повязана еще какая-то тряпка, не особо чистая на ощупь. Справа она была слегка влажная, но не мокрая. По краям от влажного пятна пропитанная кровью материя засохла и припаялась к куртке. Разгрузка исчезла, автомата рядом тоже не наблюдалось.

– О! Глянь-ка, – загнусавил кто-то сзади. – Болезный наш оклемался, руками шебуршит чего-то.

– Здорово, морда наймитская. – Слева от телеги нарисовалось чумазое бородатое рыло в зеленой каске. – Ну вот и ты допрыгался.

– Где он? – спросил Стас, с трудом разлепив пересохшие губы, и едва услышал собственный охрипший голос.

– Хе, да ты оригинал. Обычно спрашивают «Где я?» или на худой конец «Кто я?», а ты вон как завернул. – Чумазый проделал пальцем в воздухе замысловатый пируэт. – Сразу видно отродье ваше наймитское, только бабло да шмотки на уме. Национализирован твой автомат, на крови нашей заработанный. Так что ты о себе лучше подумай да о том, как отвечать перед народом будешь за злодеяния свои беспутные.

– Нет, не автомат. Человек. Человек где, который с СВД? Я в него стрелял.

– Что стрелял ты, мы слыхали, а вот в кого стрелял…

– Труп был там?

– Не считая твоего – нет, не видал.

Стас обреченно вздохнул и снова закрыл глаза, понимая, что разговаривать с чумазеем в каске больше не о чем. Разве что…

– Попить дай.

– Это можно. – Железная башка ненадолго скрылась из виду и появилась уже с большой алюминиевой флягой.

Стас потянул руку к желанному сосуду, но чумазый оттолкнул ее в сторону.

– Куда ты грабли свои растопырил? Вот народ!.. Никакого воспитания. Погоди, в кружку налью, а то напустишь мне еще заразы какой во флягу.

Чумазый вынул откуда-то из-под засаленной фуфайки поцарапанную эмалированную кружку, подышал на нее, потер о рукав и только после этой сложной процедуры налил воду.

– На, хлебай, нерусь немытая.

Стас сделал несколько больших глотков и, осушив кружку, снова повалился на свое неуютное ложе. Вода смочила потрескавшиеся губы, оживила голосовые связки.

– Это почему же я нерусь? – поинтересовался он. – Да еще и немытая?

– У мамки своей спроси почему.

– А что мне у нее спрашивать? Мать у меня русская, да и отец тоже.

– Ага, все вы русские. Намешалось черт те что на нашу голову.

– На чью это – на вашу?

– А, чего с тобой разговаривать?! Ты хоть в Бога-то какого веришь?

– Атеист я. На себя надеюсь больше.

– Э-э, а еще русским называется. Какой же ты русский, коли на тебе креста нет? Не русский ты. Так… недоразумение какое-то. Шатаешься по миру неприкаянный. Кто заплатит, на того и батрачишь.