Еда и патроны

Стас на деревенеющих от задушенного рвения ногах приближался к «Верному другу».

Человек на крыльце потянул за дверную ручку, и прямоугольник света в кирпичной стене без окон пошел вширь, резко очерчивая плотную фигуру, упакованную в камуфляж.

– Еб вашу! – почти выкрикнул человек, замерев на месте.

Внутри у Стаса екнуло, и он ускорил шаг, уже не обращая особого внимания на конспирацию. Ноги несли его сами.

Из магазина что-то невнятно ответили.

– Вам, ебланы, чего приказано было?! – продолжал человек на крыльце. – Уебки тупорылые, блядь!

Стас перешел на бег, доставая из кобуры ПБ.

– Так ведь случайно… Не хотели, – растерянно оправдывался кто-то. – Само вышло."

"Человек сплюнул и занес ногу, чтобы сделать шаг внутрь, но от сильного удара сзади потерял равновесие и, выпучив глаза, перемахнул через порог, словно заправский ныряльщик. Пока он, находясь в отрыве от земли, совершал перелет по маршруту дверь – прилавок, раздались два быстрых хлопка, и гвардеец, стоящий возле развешенной на стене амуниции, завалился назад, раскрасив плащ-палатку унылого болотного цвета красным. За отрезок времени, прошедший между моментом стыковки бетонного пола со скулой и моментом, когда темя уперлось во что-то твердое, позади успели хлопнуть еще три выстрела. Едва не вылезший из орбиты правый глаз сфокусировался на дергающейся рифленой подошве форменных берцев. Еще хлопок. Пуля обожгла плечо рядом с шеей. Еще. Садануло по голове. Облачко кровавых брызг легло на пол неровным пятном, и красный кисель залепил веки.

Стас, закрыв тяжелую входную дверь, обитую войлоком, бросился к прилавку, перешагнул через труп гвардейца, дергавшегося в конвульсиях, и остолбенел. Понимание того, что случилось непоправимое, пришло намного раньше, но оставалась надежда. Глупая, беспомощная надежда, за которую он до сих пор цеплялся, не желая воспринимать очевидного.

Стас шагнул вперед, опустился на колено и приложил пальцы к еще теплой шее. Ничего. Тихо. Рука дрогнула и медленно отошла, оставив в загустевшей крови два продолговатых отпечатка. Каштановые локоны мягкими волнами укрывали красное озеро, разливающееся по полу. Распахнутые серо-голубые глаза смотрели куда-то далеко, на то, чего не увидеть живым.

С противоположной стороны прилавка послышались возня и хрипы. Стас поднялся, все еще не до конца воспринимая плывущую липким маревом объективную реальность, обошел прилавок и дважды нажал на спуск, целя в голову эсэсовскому недобитку. Но выстрелов не последовало. Мозг, безуспешно пытающийся выбраться из состояния аффекта, только сейчас осознал, что правая рука мертвой хваткой сжимает пистолет с остановившимся в заднем положении затвором.