Еда и патроны

Леший крепко зажмурился, потряс головой, проморгался и снова взглянул на нечто темное, перемещающееся среди кустов. Нечеткий силуэт, обрамленный лохмотьями, все резче вырисовывался сквозь хитросплетение голых серых веток боярышника, пока наконец не разделился, образовав две шатающиеся человекоподобные фигуры."

"– Нет… – выдохнул Леший и завертелся на земле, дико корчась в тщетных попытках встать на единственную здоровую ногу.

Одна из фигур остановилась, повела головой, будто принюхиваясь. Тело, облаченное в лохмотья, резко дернулось, опустилось вниз, сгруппировавшись, и рвануло вперед.

Стас выбрался из очередного оврага, когда его нагнал душераздирающий предсмертный вопль, рожденный в муках животным ужасом.

– А обещал, что не услышу больше. – Он грустно усмехнулся и, не оборачиваясь, пошел дальше.

Глава 17

Спустя примерно час активного форсирования естественных преград и еще столько же ускоренной ходьбы по все менее пересеченной местности проклятая, изрытая червоточинами оврагов территория Вербовского осталась далеко за спиной, а впереди, сквозь частокол перемежающихся лиственным молодняком сосен, замаячили уже знакомые очертания мертвой бетонной туши стрелочного завода. Стас глянул на часы и похвалил сам себя за проявленную расторопность.

Время сейчас было ой как дорого. С момента последнего сеанса связи уничтоженной поисковой группы и ждущего ее где-то неподалеку от Лазарево транспорта минуло уже больше двух с половиной часов. Если эсэсовцы еще не попытались возобновить радиосвязь, то совсем скоро они это сделают и, услышав на другом конце тревожное молчание, забеспокоятся, наверняка запросят подкрепление, которое через часок прибудет, и выдвинутся к предполагаемому месту выхода группы. Следов ее там они, разумеется, не обнаружат, забеспокоятся еще сильнее, продолжат двигаться к Вербовскому и через пару часов будут на месте. Еще минут тридцать уйдет на прочесывание местности и отстрел плотоядных аборигенов, пока наконец гвардейцы не уткнутся в шесть бездыханных тел и пустой контейнер. Вот тогда настоящая канитель и закрутится. До ее старта по самым оптимистичным прогнозам оставалось порядка трех с половиной часов. За это время Стасу нужно было пробраться к западным воротам, чтобы прихватить шмотки и…

«И?.. – спросил он себя. – Дальше что, мудила?» Из хорошо организованного ряда мыслей, занятых построением плана спасения родной и горячо любимой шкуры, как-то совершенно выпала, самым паскудным образом затерявшись, одна маленькая мыслишка, которая теперь выползла наружу и остервенело драла мозг когтистыми лапами. «Катя, Катя, Катерина… Что же делать нам с тобою? Зар-р-раза! Да, подставил я тебя знатно, что и говорить.