Еда и патроны

Руки безвольно висели по швам, голова болталась из стороны в сторону, чертя подбородком по груди, иногда запрокидывалась назад. Тогда руки существа немного приподнимались, ощупывая воздух растопыренными пальцами, и голова, словно под действием внутреннего рычага, возвращалась обратно. Длинные свалявшиеся волосы почти полностью закрывали лицо, вися лоскутами грязной пакли. Ноги, толкая перед собой кучки иглиц, медленно волочились, хаотично меняя направление и оставляя позади черные борозды. Одежда была изодрана и по большей части отсутствовала, открывая взору грязное тело, покрытое ссадинами, шрамами и застарелыми гноящимися тромбами. Отдельные фрагменты рванья напоминали камуфляж.

– Грибник? – Стас оторвался от ПСО и взглянул на Лешего, выцеливающего странное существо.

– Он, родной, он."

"– Что делать будем?

– Что-о-о де-е-елать… – отвлеченно протянул Леший, располагая приклад поудобнее. – Надо бы, конечно, грохнуть заразу, да шуметь не хочется. – Он поднялся, отряхнул колено и, поглядывая на грибника, едва различимого без оптики, отправился левее, в сторону, противоположную неспешному продвижению обманчиво заторможенного существа. – Обойдем.

Обходить пришлось долго. Грибник, проковыляв метров десять вправо, развернулся, влекомый какими-то таинственными позывами, и почапал обратно, упал, скатился кубарем с холма, чем, сам того не ведая, резко сократил расстояние между собой и парой людей, вынужденных в результате закладывать крюк гораздо длиннее, чем планировалось.

– Вот же падла, – возмущался себе под нос Леший, карабкаясь по склону оврага. – Мотается туда-сюда, как говно в прорубе. Говорили ведь мне умные люди, чтоб купил «Винторез». Как бы сейчас хорошо было – пальнул тихонечко в башню и дальше пошел. Нет, пожадничал. Пушка дорогая, патроны дорогие. Теперь вот ползай тут кругами.

Несмотря на далекое от удачного начало, остальная часть пути, занявшая около двух часов, протекла относительно спокойно, хоть и не легко. Грибники в поле зрения больше не попадали, встречались пару раз только борозды, оставленные на земле их волочащимися ногами.

Относительно ровная местность, позволяющая быстро продвигаться вперед, постепенно сменилась слабопересеченной, с небольшими холмами и овражками, пробираться через которые было уже не так легко. А когда перепады высот подобрались к четырем-пяти метрам, стало совсем тяжко. Широченные овраги, заваленные упавшими деревьями, представляли наибольшую сложность, являя собой настоящую нерукотворную полосу препятствий, не уступающую крепостным рвам, устроенным по всем правилам фортификации.

– Ты как там? – спросил Леший через плечо.