Джульетта стреляет первой

И ей был очень нужен союзник. Надежный. Умный. Понимающий. Но никак не болтушка Анжела.

В офис Таня не вернулась.

Вместо работы сидела дома, черкала в блокноте:

1. Отец Марьяны. Поговорить. Как и когда?

2. Брат рыженькой. Которому Марьяна якобы врезала. Имя? Адрес? Найти, пообщаться.

3. Мать погибшего соседа. Узнать, где была вчера.

Международная телефонная связь и Интернет по-прежнему не работали. Ближе к вечеру позвонил Марк, похвастался:

– Инфаркт отчиму не грозит. Я твое сообщение самым первым отправил.

«Толку-то? – тоскливо подумала Садовникова. – Поговорить с Валерочкой все равно никак».

И яростно разорвала листок с планом действий. Марьяну дико жаль, но следствие она вести не будет.

Девочку не вернешь, зато сама пострадаешь.

Но спокойно вернуться к рекламным стратегиям после всего, что случилось, у нее не выходило.

«Интересно, что сегодня в баре?»

Таня не сомневалась: аншлаг. Поминают. Обсуждают. Строят версии. Тоже пойти? Послушать? Поговорить с народом?

«Нет, нет и еще раз нет! Ты в это дело не лезешь!»

Натянула спортивный костюм. Отправилась бегать. Выветрить из головы сыщицкие намерения.

Хотя подступал вечер, на острове было почти оживленно. Целых одиннадцать раз пришлось здороваться. Причем народ гулял не в одиночку. Стоят группками, размахивают руками. Ей безумно хотелось притормозить. Послушать. Однако заставляла себя ускорять шаг и пробегать мимо.

Но когда домчалась до набережной – остановилась как вкопанная.

На одной из вечно пустых лавочек сидела парочка. Уже редкость. А тут еще влюбленные (или кем они были?) выглядели поразительно.

Белый юноша лет двадцати (Таня пару раз встречала его в магазине) и совсем юная мексиканка. Да что там юная – дитя! Росточком не больше третьеклассницы, черты лица девчачьи, мягкие. Но грудь (пусть небольшая) имеется, да еще эффектным бюстгальтером подчеркнута.

Сидят близко-близко, его рука – на ее плече, а малявка босой ногой по голени парня водит. И глаз влюбленных друг с друга не сводят. Но в то же время ощущение – милуются напоказ. Зачем устраиваться на набережной, когда пляж абсолютно пуст?

И зрители не замедлили явиться.

– Какой позор! – услышала Татьяна.

Обернулась. Позади нее остановились две пожилые дамы, местные жительницы. Обеих она встречала в театре, когда давали скандальных «Ромео и Джульетту».

Среди тех, кто свистел и кричал «позор», Таня этих женщин не видела. Но сейчас обе выглядели возмущенными. Увидели, что Садовникова на них смотрит, повысили голос:

– Вы посмотрите только! Что творят, а? У них совесть вообще есть?

– А… кто это такие? – вступила в разговор Садовникова.

– Да Юрка Желяев, – поморщилась одна из женщин. – Хам. Недоросль. А девица – дочка их горничной. В гости приехала.