Джульетта стреляет первой

Но иногда, черт возьми, хотелось просто поговорить. Но с кем? Из всех островитян ее общества искал только Марк – и своей навязчивостью раздражал все больше. А никто иной на ее гору не забирался и к себе не приглашал.

Особенно грустно становилось, когда разгуливался ветер. Казалось, будто домик раскачивается – надсадно, со скрипом. Светильники мигали, и Таня все время боялась, что где-нибудь оборвет провода и она останется одна в кромешной темноте.

Да еще крамольные, грешные мысли одолевали. Тосковала, алкала, вожделела. Представляла Максимуса в постели с его красавицей. Страшно бесилась.

В иных обстоятельствах Таня бы не задумывалась. Любовница – не жена. Почему бы не бросить вызов – хотя бы даже голливудской актрисе?

Но тут все на виду. Немедленно разговоры пойдут. И удастся ли победить – бог весть. А в случае поражения неизвестно, как отреагирует Максимус. Молодой да красивый олигарх здесь властвует безраздельно. Опозорит, разорвет властным росчерком пера контракт – и выкинет прочь.

Садовникова, может, и рада убраться прочь с неприветливого Матуа. Но ведь вернешься в Москву – немедленно разговоры пойдут. Что ее уволили. Что неудачница. Что не справилась…

А еще начала выбираться на поздние прогулки. Криминала на острове нет, колдобин на улицах тоже. И когда идешь быстрым шагом по абсолютно пустой аллее вдоль пляжа или между спящими домами под огромным куполом звездного неба, возникает странное ощущение, будто ты вообще одна на Земле. Или во Вселенной. В голове вроде бы хаос привычных мыслей. Но когда возвращалась, ложилась в постель и начинала засыпать, очень часто вдруг приходили неожиданные яркие идеи.

«Почему так?» – спросила в письме Валерочку. А тот объяснил, что даже научно доказано: когда вокруг пустота, когда мозг не отвлекается на прохожих, машины, афиши, ему только и остается что-нибудь самому придумывать.

У Тани быстро появился любимый маршрут. В центр, где иногда встречались прохожие и слепил иллюминацией бар, никогда не совалась. Сначала шла по крутой извилистой улочке вниз, к пляжу. Потом с километр по аллее вдоль моря. И обратно в свой дом-чердачок – по другой, более пологой дороге.

Изредка на ее пути попадались коты – в свете звезд они космически блистали глазами. На пляже иногда бродили влюбленные парочки. Однажды на плечо прыгнула – и перепугала до смерти – обезьянка.

Но ни единого – за все время! – прохожего. «Здравствуйте» некому сказать. Таня быстро привыкла, что ночами она хозяйка острова.

И когда однажды из темноты аллеи к ней бросилась плачущая женщина, девушка подумала, что грезит.

Выглядело ночное видение зловеще: черное платье-балахон, волосы укутаны антрацитно-мрачным платком. Губы шевелятся.