Не злите джинна из бутылки

Он страдал целый день, страдал всю ночь, страдал на следующее утро и настолько утратил выдержку и самообладание, что едва не переборщил с поливкой замечательной штамбовой азалии темно-бордового цвета. Только эта ужасная неосторожность привела его в чувства и заставила взять себя в руки.

«Это еще не конец света, — думал Волопасов, посыпая землю под азалиями сосновыми иголками. — В будущем году я непременно получу это звание! В конце концов, нужно подключить знакомства, заплатить кому-нибудь из жюри… мерзавец Заржавейский, разумеется, сунул кому-то из них взятку, только этим можно объяснить такую вопиющую несправедливость! Но ничего, нужно продолжать жить и бороться, сделав вид, что ничего не случилось!»

Закончив ежедневный уход за своими любимыми азалиями, Волопасов заглянул в ежедневник. На сегодняшний день у него была запланирована инспекционная поездка в один из недавно открытых магазинов.

Артемий Васильевич перебрал содержимое специального платяного шкафа, в котором он хранил маскировочную одежду, предназначенную для таких посещений, и выбрал короткое пальто в крупную красно-зеленую клетку и подходящую к этому пальто зеленую кепочку с пупочкой наверху… Сложив эти вещи в дорожную сумку, он бросил сверху накладную рыжую бороду и покинул квартиру.

Как всегда при инспекционных поездках, Волопасов припарковался в нескольких кварталах от канцелярского магазина. Он надел пальто и кепку, нацепил рыжую бороду и выбрался из машины.

Маленький мальчик, которого вела за руку молодая симпатичная мама, резко остановился посреди тротуара, уставился на Волопасова широко распахнутыми глазами и очень громко проговорил:

— Мама, смотри, дядя клоун!

— Что ты, Вовочка! — смущенно залепетала мама. — Вовсе это не клоун… клоуны бывают только в цирке… это обыкновенный дядя… пойдем скорее, ну что ты встал!

Мальчик поплелся дальше, но еще долго оборачивался на Артемия Васильевича и упорно повторял:

— Дядя клоун, дядя клоун!

Волопасов недовольно фыркнул, захлопнул дверь, включил сигнализацию машины и направился к переходу: магазин находился на другой стороне улицы, а правил дорожного движения Артемий Васильевич никогда не нарушал.

Неожиданно около самого перехода к нему приблизилась маленькая сгорбленная старушка.

— Молодой человек! — проговорила она, ухватив Волопасова за локоть. — Помогите мне перейти на другую сторону! Очень вас прошу!

В принципе Волопасов старух не любил. Как и большая часть наших соотечественников, он не питал уважения к старости, старался не думать о том, что и сам когда-нибудь состарится, и считал, что старые люди должны сидеть дома и не мешать занятым и деятельным людям своим неопрятным и нездоровым присутствием.