Предложение джентльмена

– Ты привыкнешь, - пообещал он, - и очень скоро.

Софи откинула голову назад, чувствуя, будто внутри начинает сжиматься какая-то пружина, которая вот-вот разожмется. Чувство было доселе неизведанное и просто потрясающее, словно сейчас, в эту самую минуту, она родилась.

– О, Бенедикт, - прошептала она, - любовь моя.

Он замер всего на какую-то долю секунды, но Софи поняла: он ее услышал. Но он не сказал ни слова, лишь поцеловал в шею и сжал ногу, устраиваясь поудобнее у нее между ног.

Губы Софи раскрылись в беззвучном крике ужаса.

– Не бойся, - насмешливо проговорил Бенедикт, как всегда с легкостью читая ее мысли. - Все будет хорошо.

– Но…

– Доверься мне, - прошептал он, касаясь губами ее губ. И Софи почувствовала, как он медленно входит в нее. Ощущение было странное, ни с чем не сравнимое.

– У тебя такой серьезный вид, - проговорил Бенедикт,

Касаясь ее щеки.

– Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, - призналась Софи.

– Если ты еще сохранила способность думать, значит, я плохо делаю свою работу.

Пораженная Софи взглянула на него. Он улыбался своей обычной кривой улыбкой, от которой у нее всегда перехватывало дыхание.

– Перестань так напряженно размышлять, - прошептал он.

– Но трудно не… О!… - застонала Софи и, закатив глаза, выгнулась всем телом."

"Бенедикт уткнулся ей лицом в шею, чтобы она не видела насмешливого выражения его лица. Похоже, самый лучший способ запретить ей думать над тем, что происходит, - это начать двигаться. Именно это Бенедикт и сделал. И поморщился. Он еще никогда не имел дела с девственницами. Он слышал, что им бывает больно и что мужчина ничем не может облегчить эту боль, но, если действовать осторожнее, Софи наверняка будет не так мучительно. Ее лицо пылало, дыхание стало учащенным, глаза сверкали страстью. Бенедикт почувствовал, как его собственная страсть взметнулась до небес. Как же он хотел ее! Так сильно, что все тело ломило.

– Тебе может быть больно, - осторожно начал он. Он разрывался между желанием сказать ей правду, чтобы ее подготовить, и солгать, чтобы она не так сильно нервничала, и выбрал второе.

– Мне все равно, - едва слышно выдохнула Софи. - Пожалуйста… Я хочу тебя…

Поцеловав ее в губы, Бенедикт рванулся вперед. Он почувствовал, как Софи слегка напряглась, когда он прорывался сквозь девственную плеву, и впился зубами в свою руку, чтобы не выйти из нее.

О Господи! Он вел себя как шестнадцатилетний мальчишка, а не зрелый мужчина тридцати лет.

Стиснув зубы, Бенедикт принялся медленно двигаться, хотя на самом деле ему хотелось завершить все несколькими быстрыми и глубокими ударами.

– Софи, Софи… - стонал он, напоминая себе, что на этот раз он должен сделать все от себя зависящее, чтобы ей было приятно.

Все должно быть великолепно, отлично, изумительно.