Предложение джентльмена

"

"В голове Бенедикта теснились сотни вопросов, которые ему хотелось ей задать, однако он ужасно боялся, что, услышав их, она опомнится и передумает. И поэтому вместо того, чтобы задавать вопросы, он вновь прильнул к ее губам нежным поцелуем, едва сдерживая яростное желание.

Она вновь прошептала его имя, словно молитву, и он бережно опустил ее на софу.

– Я хочу тебя, - простонал он. - Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.

Ответом ему был лишь прерывистый стон, подействовавший на него как удар хлыста. Он еще крепче обхватил ее обеими руками и принялся покрывать ее лебединую шею жаркими поцелуями.

Он спускался все ниже и ниже и, добравшись до нежного бугорка груди, остановился. Софи лежала под ним. Глаза ее сверкали от желания, и эта картина показалась Бенедикту более пленительной, чем он представлял себе в самых безудержных мечтах.

Глухо застонав, Бенедикт взял губами ее сосок. Не ожидавшая ничего подобного, Софи тихонько ахнула и попыталась отстраниться.

– Ш-ш… - прошептал Бенедикт, прижав палец к ее губам, быть может, чересчур грубо: с каждой секундой все труднее было сдерживаться. - Лежи спокойно и ни о чем не думай. Просто позволь мне доставить тебе удовольствие.

На лице Софи отразилось сомнение, но, когда Бенедикт, поспешно наклонившись к ее груди, возобновил свой нежный натиск, глаза ее затуманились, губы приоткрылись, и она вновь откинулась на подушки.

– Тебе приятно? - хрипло прошептал Бенедикт, теребя сосок кончиком языка.

Софи с трудом кивнула с закрытыми глазами. Она была не в силах их открыть.

– А так? - И Бенедикт провел языком под грудью, щекоча нежную кожу.

Прерывисто дыша, Софи снова кивнула.

– А так? - Подняв ей платье, Бенедикт спускался все ниже и ниже, пока не добрался до пупка.

На сей раз Софи не смогла даже кивнуть. Боже правый! - мелькнула в голове запоздалая мысль. Она лежит перед ним почти голая и может лишь стонать, вздыхать и просить еще.

– Я хочу тебя, - едва выдохнула она.

– Я знаю, - прошептал Бенедикт, обжигая живот Софи горячим дыханием.

Софи вдруг почувствовала непреодолимое желание двигаться. Внутри нарастало незнакомое, странное и вместе с тем такое сладостное чувство. Словно все двадцать два года своей жизни она вовсе не жила и только теперь наконец-то начинает жить.

Ужасно вдруг захотелось прикоснуться к коже Бенедикта, и Софи, схватившись за его рубашку из тончайшего полотна, принялась вытаскивать ее из брюк. И вот наконец руки ее коснулись бархатистой кожи его спины, и, к удивлению и восторгу Софи, упругие мускулы дрогнули у нее под пальцами.

– О, Софи… - простонал Бенедикт, весь дрожа.

Его реакция придала ей смелости, и она продолжила свою пьянящую ласку. Руки ее скользнули выше, добрались до плеч, широких, мускулистых.