Чего желает джентльмен

 – Он наконец отвел взгляд. – Но на этот раз мы подготовимся. Не так ли?

– Да. – Ханна бросила приглашение на туалетный столик. Непокорный браслет сверкнул на ее запястье. – Вы сами решите, какие украшения я должна надеть.

Маркус не спешил, разглядывая ее фигуру, и Ханна снова покраснела. Ей нужно научиться придерживать свой глупый язык. Неужели такой человек, как герцог, станет выбирать, какое ожерелье ей надеть? Да и какая разница? Они все такие изысканные!

– Впрочем, я знаю, Розалинда мне поможет! – Воскликнула она и начала пытаться снять ожерелье.

– Конечно, – сказал он. – Позвольте, я вам помогу.

Ханна хотела было возразить, отступить назад, чтобы герцог не дотронулся до нее… Однако трусихой она никогда не была и не позволила себе дрогнуть. Просто стояла, не шелохнувшись, а Эксетер зашел ей за спину – его пальцы коснулись ее шеи, расстегивая замочек ожерелья.

Тяжелая нитка жемчуга поползла вниз, перекатываясь по груди. Ханна ахнула – движение остановилось. Герцог потянул ожерелье вверх, занес над ее головой, а затем положил его в шкатулку. Ханна закрыла глаза. Его пальцы расстегивали второй замочек. Вот глупая, неразумная, проклинала она себя. Зачем было надевать все пять ожерелий?"

"Щелкнул второй замочек, еще одна бесценная нитка жемчуга сползла с ее шеи. Потом следующая. Затем еще одна. Осталась последняя, с облегчением подумала Ханна, открывая глаза. Прикосновения герцога отзывались дрожью в ее теле. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Казалось, даже волосы приобрели особую чувствительность.

Заметил ли он это? Ханна подняла глаза, всматриваясь в отражение в зеркале. Сейчас ничто не выдавало ее волнения. Она стояла спокойно, отведя назад плечи и слегка наклонив голову вперед. А герцог…

Он стоял у нее за спиной, почти вплотную, чуть наклонив голову, занятый исключительно замком последнего ожерелья. Но в зеркале это выглядело так, будто Эксетер любуется ее обнаженной шеей и плечами, пожирая их взглядом, как страстный любовник.

Ханна уже задыхалась, сгорая от тревоги и желания. Господи, о чем она думает?! Она ему не любовница. Ведь Маркус же не наклонился, не коснулся губами ее шеи, не дотронулся до чувствительного местечка пониже уха, чтобы свести ее с ума. Сделай он это – она забыла бы все препятствия, возжелала бы его поцелуя… Хоть на краткий миг! Или подольше, если уж быть честной.

Эксетер будто догадался об этой внутренней борьбе. Медленно поднял глаза, и их взгляды встретились в зеркале. Что-то вспыхнуло в глубине его темных глаз… Но что? «Он знает, – подумала Ханна в панике. – Он знает о моих мыслях!»

А Маркус дорого бы заплатил за то, чтобы действительно узнать, о чем она думала в этот миг.