Джек Ричер, или Дело

— Ваш отец так говорил?

— Ему не представился шанс сказать это. Он умер на боевом посту.

— А ваша мама еще жива? — спросила она.

— Она умерла через несколько лет после отца.

— Моя мама умерла, когда я была на шлюпочных сборах. От рака.

— Что вы говорите? Моя тоже. От рака, я хочу сказать. Только не во время шлюпочных сборов.

— Это не моя вина, — неожиданно для себя произнес я. — Она была в Париже.

— Она была француженкой.

— А вы говорите по-французски?

— Немножко, но медленно.

Кивнув, она взялась за ручку двери «Шевроле». Я понял намек и сказал:

— Итак, спокойной ночи, шеф Деверо. Приятно было с вами познакомиться.

В ответ она улыбнулась.

Я повернул налево и пошел по направлению к своему отелю. Услышал, как заработал мотор полицейской машины, как начали вращаться колеса, а потом автомобиль, медленно проехав мимо меня, вдруг сделал круговой поворот, переехав с противоположной стороны улицы на ту, по которой шел я, и припарковалась к соседнему с отелем «Туссен» дому. Я прошел вперед до машины, как раз в тот момент, когда Деверо, открыв дверь, вышла на тротуар. Я, естественно, решил, что она хочет сказать мне еще что-то, поэтому остановился и стал вежливо ждать.

— Я здесь живу, — сказала она, подходя ко входу в «Туссен». — Спокойной ночи.

Она поднялась наверх, в свой номер, прежде чем я вошел в вестибюль. Старик, которого я видел в кафе, сидел за стойкой администратора. Он был готов заниматься делами. Я видел, что отсутствие у меня багажа привело его в замешательство, но наличка есть наличка, и он, приняв восемнадцать долларов, вручил мне ключ от номера двадцать один. Затем пояснил, что мой номер находится на втором этаже, и его окно, расположенное на главном фасаде, выходит на улицу, на которой, по его словам, намного тише, чем на той территории, что находится за задним фасадом. Для меня это не имело никакого значения, поскольку я помнил о том, что неподалеку есть железная дорога.

На втором этаже лестничная площадка выходила на середину длинного, едва освещенного четырьмя маломощными лампочками коридора, с голым, не застеленным ковровой дорожкой полом. В коридор выходили девять дверей от комнат с окнами, выходящими на улицу, и четыре двери от комнат, окна которых были расположены на заднем фасаде дома. Из-под двери семнадцатого номера, чье окно выходило на улицу, пробивалась тонкая желтая полоска света. Деверо, по всей вероятности, готовилась ложиться спать. Дверь моей комнаты была четвертой от нее в северную сторону. Я открыл ее, вошел в номер, зажег свет и сразу почувствовав холодный застоявшийся воздух, а увидев на всем слой застарелой пыли, понял, что комната долгое время пребывала нежилой.