Джек Ричер, или Враг

Но прежде она прихватила из кухни устройство для резки сыра. Она вставила в него струну из отцовского рояля. Этой струны до сих пор там не хватает. Она встретилась с этим мальчишкой и задушила его.

– Что? – прошептал Джо.

– Но ей было тринадцать лет.

– В таком возрасте у мальчиков нет преимущества в физической силе перед девочками.

– Ей было тринадцать лет и она убила человека?

– То были отчаянные времена.

– Но как это произошло? – спросил я.

– Она воспользовалась гарротой. Как и планировала. Этот инструмент прост в обращении. Необходимо лишь хладнокровие и решимость. А потом она при помощи старой струны сырорезки привязала к его поясу груз. И спихнула его в Сену. Он исчез, а ей больше не грозила опасность. Человеческая железная дорога снова могла действовать.

Джо посмотрел на него.

– И вы позволили ей это сделать?

Ламонье пожал плечами.

– Я ничего не знал, – ответил он. – Она только потом рассказала мне обо всем. Наверное, я попытался бы ей запретить. Но я ничего не мог сделать сам. У меня не было ног. Я не мог спуститься под мост и не сумел бы оказать сопротивление мальчишке. У меня имелся человек, который убивал, но он находился в другом месте. Кажется, в Бельгии. Я не мог рисковать и ждать, когда он вернется. Поэтому в конечном счете я не стал бы ей запрещать. То были отчаянные времена, а мы делали очень важную и нужную работу.

– Неужели это произошло на самом деле? – спросил Джо.

– Я в этом уверен, – сказал Ламонье. – Потом рыбы проели ремень мальчишки. Труп всплыл через несколько дней ниже по течению. Мы прожили трудную неделю. Но никто к нам не пришел.

– Как долго она на вас работала? – спросил я.

– Это вы ее завербовали?

– Она сама предложила свои услуги. И настаивала до тех пор, пока я не согласился.

– Сколько человек вы спасли?

– Восемьдесят, – ответил Ламонье. – Она была моим лучшим парижским проводником. Поразительная женщина. Даже страшно подумать, каковы были бы для нее последствия в случае провала. В течение целого года она жила под страшной угрозой, но ни разу не отказалась мне помочь.

– А как вы начали этим заниматься? – наконец спросил я.

– Я был инвалидом войны, – ответил он. – Одним из многих. В плену нас держать было бы слишком хлопотно по медицинским соображениям. Работать мы не могли. Поэтому нас оставили в Париже. Но мне хотелось что-то делать. Сражаться с ними я не мог. И тогда я стал организатором. Для этого не требуется физической силы. И я знал, что экипажи бомбардировщиков ценились на вес золота. Я решил, что буду переправлять их домой.

– Почему наша мать прожила всю жизнь и ни разу об этом не упомянула?

Ламонье вновь пожал плечами. Устало, неуверенно, все еще не в силах понять ушедшие годы.

– Причин много, – сказал он.