Джек Ричер, или Дело

Как я предположил, гравий, сваленный в кучу, ожидал, когда он станет наполнителем для бетона. Возможно, нижний этаж нового жилища предполагалось возводить из прочных блоков, а не из досок. Наверное, такой проект имел свои преимущества, хотя бы ради спасения от термитов. Но это были лишь мои догадки. Я никогда не строил дом. Я никогда не должен был делать выбор в пользу того или иного проекта.

Я присел на корточки и провел пальцем по небольшим камушкам. К моему удивлению, они были плотно притиснуты друг к другу и с места сдвигались только с большим трудом. Видимо, какие-то пыльные остатки на их поверхности, смешавшись с дождевой водой или росой, образовали что-то типа клея. Я прокопал бороздку шириной примерно в один дюйм и с такой же глубиной, после чего повернул ладонь другой стороной, прижал верхнюю поверхность ладони к гравию и продержал ее в таком положении около минуты. Затем посмотрел на результат. Маленькие белые отметины, но не углубления от вдавливания, потому что на верхней поверхности ладони практически отсутствует мышечный слой. Тогда я засучил рукав рубашки и прижал внутреннюю поверхность предплечья к гравийной россыпи. Затем надавил на предплечье ладонью второй руки и наклонился, чтобы увеличить усилие. Пару раз отрывал предплечье от гравия и прикладывал его снова, а несколько раз, не отрывая ладони, водил предплечьем туда-сюда по камушкам. Затем посмотрел на то, что получилось.

На коже образовались красные и белые отметины, налипло много пыли, земли и грязи. Поплевав на руку, я обтер ее о брюки; получившаяся чистая полоса выглядела одновременно и похожей, и непохожей на то, что я видел на пояснице Дженис Мэй Чапман. Еще один тест Роршаха. Безрезультатный.

Но все-таки я пришел к одному важному заключению. Очистив, насколько было возможно, руку — хотя и не до конца, — я решил, что после того, как Чапман была изнасилована на каком-то гравии, она после этого не только оделась, но еще и вымылась под душем.

Я двинулся дальше и вышел на широкую улицу, на которой прежде жила Шона Линдсей. Вторая жертва. По сравнению с остальными — девушка из среднего класса. Ее младший брат снова торчал во дворе. Шестнадцатилетний мальчишка. Тот самый уродец. Он просто стоял во дворе. И не двигался. Смотрел на улицу. На то, как я подхожу к дому. Его глаза улавливали каждое мое движение. Я сошел с тротуара на обочину и, подойдя ближе, остановился как раз напротив него. Нас разделял забор из тонкого штакетника.

— Как жизнь, парень? — спросил я.

— Мамы нет дома, — ответил он.

— Спасибо, что предупредил, — улыбнулся я. — Но я ведь спросил тебя о другом.

— Жизнь собачья, — ответил он.

— А потом ты умрешь, — сочувственно произнес я и тут же пожалел об этом. Я словно позабыл о том, что недавно произошло в их семье.