Джек Ричер, или Дело

Для того чтобы хотя бы заглянуть внутрь шкафа, где хранятся эти отчеты, необходим такой судебный запрос, какой вам вряд ли доводилось видеть.

— Ну а какие-либо общие успехи у вас есть? — спросил я.

— Сколько обычно требуется времени на то, чтобы ваше секретное оружие сработало? — спросил я.

— Обычно оно работает быстрее, чем сейчас.

Я замолчал. Между нами возникло какое-то мертвое пространство; я слышал только тихое дыхание. После паузы Мунро сказал:

— Послушайте, Ричер, как я полагаю, об этом вообще не стоит говорить, потому что вы просто подумаете как следует и поймете, что́ я еще мог бы сказать. Ведь мы оба знаем, что меня послали сюда для того, чтобы прикрыть чью-то задницу. Но я не из таких. И никогда им не был.

— Из того, что мне сейчас известно, могу сказать, что ни один из наших парней не убивал никаких женщин. Ни в этом месяце, ни в ноябре, ни в июне. Вот как это выглядит на данный момент.

Едва я положил трубку, закончив разговор с Мунро, как Деверо сразу же вошла в кабинет. Возможно, она, сидя перед коммутатором, смотрела на сигнальную панель.

— Ну как? — спросила шериф.

— Никаких патрулей в запретной зоне. Никто не покидал Келхэм после прибытия туда Мунро.

— А что другое он может сказать, как вы думаете?

— И он ничего не заметил. Думает, что преступника надо искать не на базе.

— Та же самая песня.

Я кивнул. Сплошные туманные отговорки. Политика и реальный мир. Полное замешательство.

— Как насчет того, чтобы поужинать? — спросил я.

— После, — ответила она.

— У вас проблема, которую надо решить. Те самые двоюродные братья Макинни на улице. Они ждут вас. И не одни, а с подмогой.

Деверо провела меня по коридору в тускло освещенную угловую комнату с окнами на двух стенах. Мейн-стрит перед зданием ведомства шерифа была пустынной. Никакого движения. Но в окно, выходившее на Т-образный перекресток, я увидел четыре фигуры. Два моих старых приятеля плюс еще два парня такого же пошиба. Грязные, длинноволосые, обросшие шерстью, с синими татуировками. Они стояли вокруг широкой зоны, в которой встречаются две дороги. Стояли, засунув руки в карманы, подкидывая ногами комья земли, и больше ничего.

Моей первой реакцией было восхищение — я был буквально потрясен. Удар головой обычно чреват серьезной травмой, особенно если этот удар нанесен мною. Но гулять и разговаривать спустя всего несколько часов после нашей стычки — это казалось мне просто невероятным. Моей последующей реакцией было раздражение по отношению к себе. Так недавно в городе, приехал в него с такой неохотой, такой уважаемый — и вот теперь приходится искать смягчающие вину обстоятельства, чтобы выйти из этого дурацкого положения.