Джейн. Леди-служанка

– …! – выплюнула напоследок и замолчала, хмурым взглядом сверля женщину. Всё накопившееся отчаяние, страхи быть пойманной, обида на злодейку судьбу – всё это вылилось в пятиминутный горячий монолог. – Убей меня, тварь. Давай покончим с этим! – вскинув гордо голову, выдала я.

– Твой рот следует промыть с мылом несколько раз, -возмущённо выдохнула Луиза.

– Горячая штучка! – вперёд шагнул Калеб, сверля меня похотливым взором. А это был реальный шанс на спасение! Я медленно облизнула губы кончиком языка, а взгляд мужчины внимательно проследил за этим действием. Кадык дёрнулся – Левин судорожно сглотнул. – Луиза, ты обещала мне отдать её перед тем, как дашь девчонке выпить яд.

– Я помню. Ты похотливый мужлан, – фыркнула Луиза. – Её хватятся только с наступлением утра. У тебя есть полчаса. Нам нужно успеть закончить все дела до рассвета и покинуть Марсэль затемно.

– Не волнуйся, надолго малышку Джейн я не займу.

""Бабуля"" пренебрежительно фыркнула и, обдав меня едва уловимыми парами алкоголя, проплыла мимо.

Я стояла со связанными руками и ногами. Длина верёвки, стянувшей мои щиколотки, позволяла мне делать мелкие шажочки, но не более и пока я в таком положении, не может быть и речи о сопротивлении.

А чтобы меня изнасиловать, Калебу как минимум придётся снять путы с моих ног. Собственно именно это он и проделал, правда, не сразу."

"– Какая ты сладкая, малышка Дженни, – подхватив меня на руки, зашептал он и понёс к узкой кровати, стоявшей напротив входной двери. – Раз уж ты потеряла невинность со своим маркизом, то должна уже многое уметь. Хочу напоследок доставить тебе максимум удовольствия.

Сбросив меня на перину, словно я мешок картошки, принялся судорожно сдёргивать с себя одежду, пока не оказался передо мной в чём мать родила. Стараясь скрыть истинные чувства – лютую ненависть, притворно-восторженным взором пробежалась по его в принципе неплохой фигуре, весь вид портил наметившийся пивной животик, в итоге выдала:

– Калеб, моему мужу до тебя далеко. Ты просто великолепен!

Мужчина тут же – грудь колесом, взор сверкнул превосходством! И его понесло: да какая ты, милая, красивая и всё такое. И пока он всё это мне говорил, успел развязать путы на ногах. Я сделала беспомощные большие глаза и спросила:

– А как же мои руки? Я не смогу ведь вас обнять…

– Э-э, ты совсем-то меня за дурака не держи, – вдруг заявил он, – руки останутся связанными, да так ещё и интереснее будет! Поверь мне!

Я ему, естественно, не поверила, но на лице изобразила нетерпеливое ожидание, даже поёрзала, будто нахожусь в предвкушении.

– Ррр, моя лакомка! – и бросился на меня, практически с разбегу.

Я всегда была не робкого десятка, да, боялась, но страх никогда не мешал мне действовать решительно в критических ситуациях.