Джеймисон Майлз

Заседание правления в самом разгаре. Собравшиеся за столом оживленно переговариваются. Стратегия роста активов, упавших за последние четыре месяца, вполне жизнеспособна и дает повод для энтузиазма.

Я же словно нахожусь за много миль отсюда – не в силах думать, не способен сосредоточиться… Порой даже чувствую, что с трудом могу дышать.

Сегодня Эмили вышла на новое место. Я хотел позвонить ей и пожелать удачи. Всю ночь думал об этом, не в силах заснуть, даже несколько раз брал в руки телефон. Но какой в этом смысл?

Интересно, она бегала сегодня утром? Надела ли кроссовки, в которые, как утверждала, встроены моторы? Грустно улыбаюсь, вспоминая, как Элиот решил, что я беседовал о моторизованных кроссовках с Цукербергом.

Поворачиваюсь на стуле, чтобы размять спину. Мне чертовски нужен массаж. Впрочем, Эмили не нравятся массажистки. Я вспоминаю, как раньше брал сеансы каждую неделю. Кажется, это было целую жизнь назад. До Эмили.

«Прекрати!» – мысленно одергиваю себя.

– Джеймисон сообщит об этом утром, – слышу я и недоуменно поднимаю голову. О чем это они?

Я ловлю на себе пристальные взгляды членов правления – они явно ждут моего ответа – и слегка киваю Тристану, прося помощи.

– Ведь ты же вечером летишь в Сиэтл, – напоминает он и вскидывает брови, будто прося меня быть внимательнее.

– Да, конечно, – подтверждаю я.

Зная о моем душевном состоянии, Тристан по-своему мне помогает.

Собрание продолжается. Я делаю глоток воды, чтобы направить мысли в нужное русло.

– Добрый вечер, мистер Майлз, – приветствует меня стюардесса. – Вот ваше место, сэр. 1А.

– Спасибо. – Я опускаюсь на сиденье в первом ряду первого класса и смотрю в окно, пока самолет медленно заполняют пассажиры.

Прежде полеты никогда меня не напрягали. Теперь я их ненавижу, ведь они напоминают мне о ней, о нашей первой встрече, о проведенной вместе ночи. О том, как паршиво все обернулось в конце концов.

Опершись локтем на подлокотник, сжимаю переносицу. Хочется поскорее долететь до места, поехать в отель и лечь спать. Я безумно устал, и настроение на нуле.

– Принести вам что-нибудь, мистер Майлз? – спрашивает та же стюардесса.

– Виски, пожалуйста.

В соседнее кресло опускается пожилой мужчина.

– Добрый вечер, – кивает он.

– Здравствуйте, – улыбаюсь я и вновь отворачиваюсь к окну.

Внизу на летном поле суетятся члены багажной бригады, проверяя безопасность. Они перемещаются на тележках, мигают фонариками и размахивают флажками.

Впрочем, даже если самолет развалится на части, меня сейчас это мало волнует. Лучше уж гореть в аду, чем мучиться от душевной боли на земле.

Выйдя из здания аэропорта, я улыбаюсь, заметив стоящего рядом с лимузином Алана.

– Добрый день, сэр. Хорошо долетели?

– Прекрасно, спасибо.