Джамп

Я засмеялся, шагнул вперед, к центру Врат. Мир окутался белым сиянием.

– Ты так думаешь, Биг? Зря.

И мир геометров размылся, исчезая в Тени.

Мне почудилось, или я и вправду услышал голос Ника Римера, почти свой голос? Тихий, далекий голос:

А памятьиз чего она состоиткак она выглядити какой потом обретает видэта памятьВозможно когда-то для воспоминанийоб отдыхе она была вся зеленаяа теперь кровавого цвета корзина плетенаяс махонькой внутри убиенной Вселеннойи наклейкой снаружи со словом Верхи со словом Низи с надписью Не бросатьбольшущими красными буквамиили синимиили же фиолетовымикстати почему бы не фиолетовымиа то и малиново-бурымипотому что теперь я могу выбирать.Выбирай, Ник Ример. Отныне и навсегда – ты вправе выбирать.

В отличие от меня – потому что каждый проход Вратами был постижением, и на этот раз я смог понять самого себя.

Глава 7

Они ждали. Просто ждали меня – те два дня, что я отсутствовал. Наперекор логике, несмотря на то что регрессор Ник Ример ушел, уводя с собой Петра Хрумова и унося Зерно.

Конечно, у них не оставалось иного выхода. Даже разделить судьбу Земли не получилось бы. Мы все проходили Вратами, мы все стали частью Тени. Вот ведь как странно вышло – не принимая Тень, отвергая ее, мы обречены были принять ее главный подарок. Бесконечность выбора. И все же я бы так не смог. Ждать, уже не веря, – и все же ждать.

Я по крайней мере шел. Не веря, не надеясь, но хотя бы перебирая ногами.

Я спустился с холма, туда, где сверкали в звездной тени грани корабля Лиги. Лежавший на грунте, он походил на дремлющее животное, на глубоководное чудище, выкинутое на грунт. Корабль казался чужим, он ничего не трогал в душе. Мертвый кусок чужого железа.

И фигурки людей, сидящих у костра, были тем единственным ориентиром, к которому я шел, который чувствовал.

Они жгли не дрова, конечно же. Бродячая планета Тени была безжизненной, и наверное – навсегда. Должен же найтись в череде миров хоть один, где нет ни ростка жизни. В костре ровным пламенем пылали одинаковые белые бруски. Видимо, и в Торговой Лиге любят живой огонь.

Я сел у костра и протянул к нему руки.

– Кто ты на этот раз? – спросил дед.

Наши глаза встретились.

– Ник Ример ушел. Теперь – навсегда.

Дед кивнул.

– А ты? Кто ты?

– Твой внук, дед.

Я смотрел в их лица. Наверное, это было справедливо – то, что я предал их, бросил, ушел – и вернулся.

Если они простят меня, значит, мы квиты.

Дед обошел огонь, сел рядом, обнял меня.

– Трудно пришлось, Пит?

Я кивнул. Да, трудно. Конечно. Убивать чужую мечту всегда трудно. Особенно если она была и твоей… немного.

– Геометры в Тени, дед. Так решил Ник Ример.

Маша подошла, опустила руку мне на плечо:

– Петя, Зерно опять разделилось?

– Да. – Я покрутил в руках огненный шарик. – Именно разделилось.