Джамп

Это Ник Ример знает, как готовиться. Не я.

Легкий смешок.

Фраза не несет смысловой нагрузки. Дань традиции.

А что будешь делать ты?

Маневрировать. Боевые действия без пилота запрещены.

Ты сможешь уйти?

Полет без пилота запрещен.

Вот и все. Короткая автоэпитафия. Наверное, я должен почувствовать жалость к кораблю?

Не получается. Разум, не способный поверить в себя, довольствующийся игрой во всемогущество, – недостоин жалости.

Спасибо за откровенность. Это смешно – чувствовать презрение от порождения собственной мысли. Я обдумаю этот вопрос… Десантирование, капитан.

На миг я решил, что скаут оборудован обычной катапультой. Кресло провалилось в расступившуюся обшивку, понеслось вниз. Ветра не было – упругая стена возникла вокруг. Стабилизация была идеальной, кресло падало без вращения. Подо мной раскинулся берег, знакомые купола и башня интерната. Вверху таял скаут.

Так. Хорошо. А где же парашют?

Земля неумолимо приближалась. Я задергался, пытаясь выбраться из кресла. Руки сами поползли на поиски ремней, которых тут отродясь не водилось. Зерно, которое я сжимал мертвой хваткой, мешало, но выпустить его не было сил. Ремни… да где же они… Рефлексы быстрее разума, я пытался отстегнуться и выброситься из кресла, как при катапультировании из истребителя.

Да что же я делаю, парашюта у меня все равно нет!"

"Я не гарантирую восстановление твоего тела, – шепнул куалькуа.

Заснеженная поверхность надвигалась так быстро, словно я падал с дополнительным ускорением. Возможно, так оно и было. Неплохо для реального десанта… но как геометры гасят энергию падения? Двигатели? Парашюты? Крыло? Моральная стойкость?

Сами собой вспомнились все реальные и нереальные байки, ходившие среди пилотов. Летчик, упавший на снежный склон, летчик, упавший на вспаханное поле, летчик, упавший в стог сена…

Родина надвигалась. Ее гостеприимство обещало быть коротким, но энергичным.

Страх прошел. Разом. Дрогнул, растворился в бескрайнем небе.

Я уже падал. Так… именно так… Пристегнутый к креслу, беспомощный… потерявший сознание от холода и удушья. И снежная целина подо мной была так же рада встрече, как сейчас – Родина геометров.

Мне не страшно.

Я уже умирал.

И знаю, как жарко любит родная земля.

…Кресло вздулось, набухло упругим шаром, закутывая меня с головой. Удар – но легкий, едва ощутимый. И сразу же свет. Мягкая оболочка исчезла, лопнула. Я упал лицом в снег. В воздухе кружились, оседая, крошечные клочки.

Это что же – обычный надувной амортизатор при падении с двухкилометровой высоты? Нет, конечно. Невозможно. Помогло бы не больше, чем гидравлический затвор героям Жюля Верна, отправившимся из пушки на Луну. А кресло ухитрилось поглотить всю энергию падения… Какие-то поля. Амортизационный кокон.

Немного заложило уши.