Дыши мной

— Хотим!

— Мия… — тяжёлый вздох всё-таки вырвался из лёгких.

Не удержалась. Как возражать, когда возразить нечего? Она просто подтолкнула вперед банку с брусничным джемом и молча начала разламывать блинчик. Несколько секунд Мия сверлила её взглядом. Тяжелым, бескомпромиссным, заставляющим сморщиться, только чтобы стать незаметной.

Она ведь знала, что будет тяжело. Знала! Почему не привязала Мию к кровати, чтобы девочка не сближалась с Иэном? И почему не привязала себя? Стоило начать с себя. Не нужно было проявлять дружелюбие, не нужно было показывать симпатию, усаживать его на третий свободный стул за столом. Сейчас этот стул зиял пустотой. Опять. Эта пустота будто излучала холод, притягивала взгляд и заставляла задерживать дыхание.

Так стоит ли винить дочь в том, что она права?

Сгустившаяся над столом тишина тяжестью легла на плечи. Мия всё-таки опустила взгляд в тарелку и взял ась за вилку. Теперь уже молча. Размазала джем по блинчикам, скрутила их в трубочки, поднялась и, прихватив ужин с собой, вышла из кухни к «чёрной лестнице». Разрешения не спросила. Пятки застучали на лестнице, затем наверху хлопнула дверь детской.

Джемма дождалась хлопка. Только потом сгорбилась над столом, уронила руки на колени и надолго уставилась на них невидящим взглядом.

Всё пройдёт. У детей короткая память, через пару месяцев Мия будет вспоминать Иэна Ройса, как мутную фигуру далеко на горизонте. Жаль, у взрослых с памятью всё нормально. Синие глаза останутся в воспоминаниях навсегда, как и длинные пальцы, плавно скользящие по коже, очерчивая рёбра. Как и хриплый, рычащий голос, пробирающий до мурашек.

Глава 37

Иэн рухнул в кресло для посетителей, подпер кулаком щеку. Бросил взгляд на пустой широкий стол перед собой. От такого ракурса он успел отвыкнуть. Месяц назад он уже испытал это чувство дежавю, и вот опять… Он сильно растёр шею и невесело хмыкнул: мальчик Иэн перед огромным столом во взрослом кабинете. Только владельца кабинета нет, да и трепет перед комнатой успел исчезнуть. Даже не верится, что еще недавно ему становилось нехорошо от одной мысли об этом месте.

Куда всё это делось? Остались только усталость и апатия.

А впереди маячила пятичасовая поездка по периферии. Это будет очень долгий день. Но в этот раз проездка пройдёт хотя бы в теплом салоне джипа, а не в поезде и не под проливным дождем пешком. Во всём нужно искать плюсы. Иэн откинулся на спинку кресла и бездумно уставился на серое небо за окном. Глаза начали слипаться. Четыре чашки кофе уже вызвали тахикардию, но не убили последствия бессонной ночи. Голова раскалывалась. Позвоночник скрутило так, что шея слушалась с трудом. Спать в кресле было дерьмовой идеей. Но ничего лучше Иэн не придумал.