Дыши мной

Но если не воспользоваться последними днями, не быть рядом, не прижиматься к нему по ночам, потом можно еще чёрт знает сколько лет жить в одиночестве и вспоминать время, которое упустила. Если он сам относится к этим непонятным отношениям так просто, то у неё тоже получится.

Джемма отстранилась от двери, тихо вошла в ванную, бесшумно разделась и прижала к груди полотенце. Шум воды перекрыл все посторонние звуки. Иэн заметил, что больше не один, только когда отодвинулась штора. Всего секунду его лицо выражало непонимание, прежде чем в глазах загорелся уже знакомый огонь. Джемма тяжело сглотнула. Выглядел он потрясающе: красивый, со стекающими с отросших волос ручьями, вплетающимися в щетину и волоски на груди. Он прикусил губу и горящим взглядом осмотрел Джемму с головы до ног.

— Брось полотенце, — пробормотал он севшим голосом.

Она послушно отпустила махровый край. Полотенце прошуршало по ногам и упало на пол, руки машинально прикрыли две заметные растяжки на животе. Очередная болевая точка. Момент, который нужно отпустить. Джемма сделала шаг, под обжигающим взглядом осторожно вошла в кабину. И мужские руки мгновенно убрали её руки с травмированной кожи. Длинные пальцы легли на то же самое место, Иэн медленно очертил полосы, заставляя шершавый ком застрять в горле.

Надежда, что он не заметит, рассыпалась в пыль.

— Я же говорила… — Джемма тяжело сглотнула и опустила взгляд.

Выговорить конец фразы «что выгляжу не очень» не вышло. Ком разросся и начал перекрывать кислород. И в этот момент она оказалась прижатой к мокрой разгорячённой груди, а по коже побежала тёплая вода, отрезая от внешнего мира.

— Ты вообще-то много бреда наговорила, — прошептал Иэн. — Какой именно имеешь в виду сейчас?

Ком начал сжиматься и отпускать. Джемма сделала вдох, потёрлась щекой о мокрую ключицу, и сильные руки тут же подняли её и заставили обхватить ногами талию.

Глава 33

— Возьмем еще орешков в глазури?

— Твоя мама надерет мне зад.

— Что значит «надерет зад»?

Иэн затормозил с тележкой посреди прохода. Чудом удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по щеке. Кто-то однажды должен проехать по его языку танковой гусеницей.

— Это значит «отругает», — он обернулся и посмотрел вниз, в любопытные серые глаза. — Но лучше так не говорить, это некрасиво.

— А-а-а, — понятливо протянула Мия. — Поня-я-ятно… Не волнуйся, мама не надерет зад. Она же сама разрешила купить вкусняшки.

Напутствие не помогло. Иэн скептически уставился на тележку, уже наполовину заполненную цветными пакетами и пакетиками.

— Вряд ли она имела в виду целую телегу.

— Но она не сказала, что можно, а что нельзя, — девчонка уперла кулачки в тощие бока и возмущенно отставила в сторону ножку.

Хитрая засранка.